На главную






ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ РФ

судебная практика


Научные статьи

Недвижимость:

Ипотека

Приватизация

Долевое строительство


Семейные споры:

Основы семейного права.

Брачный договор

Алименты

Раздел жилого помещения .


Сфера труда:

Основы трудового права.

Трудовой договор

Премиальная форма заработной платы

Трудовой договор


АВТОЮРИСТ:

Комментарий к Правилам дорожного движения.

Все об Автостраховке.

Комментарий к Закону Об обязательном страховании.

Об эвакуации транспортных средств


Уголовное право.

Комментарий к Уголовному кодексу

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу

Изнасилование.

Протоколы (приложения УПК).


Налоговая энциклопедия
























БЕСПЛАТНАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ
Rambler's Top100

Конституция, Кодексы, Законы.

Юридические услуги



Научно-практический комментарий
к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации


Предисловие

Принятие на исходе 2001 г. первого Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК) вызвало активное участие ряда научных и практических работников в его комментировании. За короткое время на прилавке появилось четыре или пять вариантов комментария к УПК. Комментарий данного авторского коллектива вышел из печати в середине сентября 2002 г.

До этого в основном тем же составом авторов (под редакцией В.М. Лебедева и В.П. Божьева) в течение 5 лет, предшествующих принятию УПК, было подготовлено и выпущено в свет три издания Научно-практического комментария к УПК РСФСР. Поэтому можно утверждать, что этот авторский коллектив к началу работы по комментированию УПК 2001 г. уже имел серьезный опыт работы в данном жанре литературы. Тем не менее мы предпочли не форсировать события, не стремились быть первыми в "соревновании", сосредоточившись на обеспечении качественной подготовки рукописи. Как показала реальная практика, за короткий период после выхода в свет Научно-практического комментария к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации он существенно опережал по реализации аналогичные издания. С удовлетворением было встречено читателями и второе издание Комментария (2004-2005 гг.), представленного данным авторским коллективом. Эти издания были выпущены издательством "Спарк".

Чем же примечателен наш вариант Комментария к УПК? Что привлекло в нем не только практикующих юристов (судей, следователей, прокуроров, адвокатов), но и научных сотрудников, преподавателей высших и средних юридических учебных заведений, аспирантов и даже студентов? Видимо, это объясняется рядом факторов. Во-первых, теоретический анализ норм уголовно-процессуального права в работе сочетается с разрешением вопросов прикладного характера, поскольку книга ориентирована прежде всего на практикующих юристов. Во-вторых, интерпретация норм УПК дана на фоне Конституции, нормативного акта высшей юридической силы и прямого действия в сфере регулирования уголовно-процессуальных отношений. В-третьих, читатель положительно воспринял использование в тексте Комментария нормативных актов, принятых в ходе продолжающейся в течение вот уже полутора десятков лет судебно-правовой реформы (законы о статусе судей, о прокуратуре, ОРД, адвокатуре и т.п.) в той части, в какой они имеют отношение к регулированию уголовно-процессуальных отношений. В-четвертых, судьям, прокурорам, органам расследования, адвокатам, научным сотрудникам и преподавателям вузов импонирует широкое привлечение авторами соответствующих постановлений и определений КС РФ, постановлений Пленума ВС РФ, актов Генпрокуратуры РФ. Наконец, в-пятых, положительно воспринято широкое привлечение судебной практики по конкретным уголовным делам (в том числе и ранее не опубликованной в печати), притом не только практики последних лет, но и практики применения норм прежнего закона, сохранившей свою актуальность в связи с применением действующих нормативных актов.

Столь ответственные и сложные задачи мог выполнить лишь тщательно подобранный авторский коллектив. При этом каждый из авторов имеет опыт научно-педагогической и практической работы.

Принятие Конституции, а также целого ряда федеральных конституционных и федеральных законов способствовало разработке проекта УПК. Но особенно острым вопрос о принятии нового федерального уголовно-процессуального закона стал с принятием в 1996 г. УК, который введен в действие с 1 января 1997 г.

Уголовный кодекс - это именно тот закон, с которым особенно тесно связан УПК. Уголовно-процессуальный закон, как и основанное на нем уголовное судопроизводство, прежде всего и главным образом придуманы в ходе развития человеческого общества для того, чтобы иметь возможность применять нормы уголовного закона. Однако важно не только решить вопрос о возможности (или невозможности) применения норм уголовного права. Важно при этом обеспечить ограждение личности от незаконного и необоснованного обвинения, ограничения прав и, наконец, осуждения. Именно на выполнение этих задач ориентирует ч. 1 ст. 6 УПК. Вместе с тем нельзя не признать, что без уголовного закона уголовное судопроизводство и УПК теряют всякий смысл. В то же время отсутствие уголовного процесса и уголовно-процессуального закона неминуемо порождает омертвление уголовного закона. Без уголовного процесса уголовный закон теряет свои охранительные функции. Нормы уголовного процесса-это своего рода нервные клетки и кровеносные сосуды, обеспечивающие жизнь уголовного материального закона, высшей и единственной (согласно ст. 1 УК) формой которого является УК. Вот почему в литературе можно нередко встретить взгляд на уголовный процесс как форму жизни уголовного закона.

Наличие столь тесной связи уголовного материального и уголовно-процессуального законов не может, однако, быть достигнуто, если не обеспечен определенный уровень соответствия между УК и УПК. Поэтому не случайно в России кодификация уголовного и уголовно-процессуального законодательства в XIX-XX вв. проходила одновременно. Примером тому могут быть судебная реформа 1864 г., первая и вторая кодификации уголовного и уголовно-процессуального законодательства, прошедшие в 1920-х гг. и в конце 1950-х-начале 1960-х гг. Отступление от, можно сказать, сложившихся традиций при проведении последней кодификации уголовного и уголовно-процессуального законодательства России вызвано рядом причин, в том числе незавершенностью построения судебных и других правоохранительных органов Российской Федерации, отсутствием ряда необходимых федеральных конституционных законов о судах, иными обстоятельствами.

Кстати, об органической связи уголовного материального и уголовного процессуального права свидетельствуют и факты нынешнего этапа систематизации и кодификации российского законодательства. Принятие в середине 1996 г. УК вызвало немедленную реакцию-срочную работу по подготовке проекта федерального закона, предусмотревшего целую систему уголовно-процессуальных норм, которые были инкорпорированы в УПК РСФСР (Федеральный закон от 21.12.1996 N 160-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР в связи с принятием Уголовного кодекса Российской Федерации" // СЗ РФ. 1996. N 52. Ст. 5881). Принятие этого Закона обеспечило реальное введение в действие нового УК с 1 января 1997 г. Но это, конечно, был вынужденный и временный выход из положения. Новому уголовному закону нужен был современный уголовно-процессуальный кодекс. Он и был принят Государственной Думой 22 ноября 2001 г., а началом его действия установлено 1 июля 2002 г.

В процессе последней кодификации недооценка взаимосвязи и взаимозависимости двух смежных отраслей права неблагоприятно отразилась на формулировке ряда норм УПК. Не случайно еще до начала действия УПК законодатель был вынужден привести в соответствие с УК (к сожалению, не в полной мере), например, положения ст. 25, 26, 28 УПК (см. Федеральный закон от 29.05.2002 N 58-ФЗ). (Позже ст. 26 УПК и ст. 77 УК признаны утратившими силу (федеральные законы от 08.12.2003 N 161-ФЗ и N 162-ФЗ).) Об органической связи уголовно-правовых и уголовно-процессуальных норм напоминает также Федеральный закон от 27.07.2006 N 153-ФЗ, разработка которого обусловлена принятием федеральных законов "О ратификации Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма" и "О противодействии терроризму". Вслед за перечислением изменений, вносимых в УК, в этом законе представлены дополнения в УПК. Без них новые нормы УК не могут быть применены и воздействовать на общественные отношения.

Работая с текстом УПК, необходимо учитывать положение Закона о введении в действие УПК, согласно которому новый УПК введен в действие с 1 июля 2002 г., за исключением положений, для которых установлены иные сроки и порядок введения в действие, причем надо иметь в виду поправки, внесенные в Закон о введении в действие УПК Федеральным законом от 29.05.2002 N 59-ФЗ.

Обращаясь к нормам УПК, необходимо обязательно учитывать изменения и дополнения, которые в него внесены перед самим началом его действия. Имеются в виду федеральные законы от 29.05.2002 N 58-ФЗ и от 24.07.2002 N 98-ФЗ. В печати промелькнули суждения о том, что изменения и дополнения УПК носят чисто технический (уточняющий) характер. С такой оценкой можно согласиться лишь отчасти. Среди более 80 поправок, содержащихся в Федеральном законе от 29.05 2002 N 58-ФЗ, многие носят характер редакционных уточнений. Но определяют главное в содержании указанных законов не они, а существенные, принципиальные новации, которые, несомненно, окажут влияние на регулирование общественных отношений в ходе производства по уголовному делу. В связи с этим хотелось бы обратить внимание судей, следователей и других практических работников на важнейшие новеллы, инкорпорированные в УПК.

Прежде всего необходимо уяснить изменения и дополнения, внесенные в ст. 25, 26 и 28 УПК. В этих статьях, как известно, установлены условия и предпосылки прекращения уголовных дел и уголовного преследования ввиду освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением сторон (ст. 25) и изменением обстановки (ст. 26), а также ввиду деятельного раскаяния (ст. 28). Внесенные дополнения и изменения в эти статьи несколько смягчили (хотя полностью и не устранили) противоречия между процессуальным (ст. 25, 26, 28 УПК) и материальным (ст. 76, 77, 75 УК) законами.

Изменения и дополнения коснулись статей УПК, определяющих правовое положение дознавателя, следователя, прокурора (п. 6-8 ст. 5, ст. 37, 151, ч. 3 ст. 157, 225 и др.). В связи с этим необходимо обратить внимание на следующие новеллы. Во-первых, отныне уголовные дела, по которым расследование осуществляется в форме дознания, может вести не только дознаватель, но и следователь. Во-вторых, дознаватель и следователь на основании поручения прокурора полномочны, кроме своих основных обязанностей, поддерживать государственное обвинение в суде по делам, по которым они проводили дознание.

Весьма существенными следует признать и дополнения, внесенные в ст. 39 УПК. Как известно, ч. 4 ст. 39 (в первой редакции) было установлено, что обжалование следователем прокурору указаний начальника следственного отдела не приостанавливает их исполнения, за исключением случаев, когда они касаются избрания меры пресечения и производства следственных действий, которые допускаются только по судебному решению. Федеральным законом от 29.05.2002 N 58-ФЗ перечень этих исключительных случаев дополнен. К ним еще отнесены: привлечение лица в качестве обвиняемого, квалификация преступления, объем обвинения, а позднее в этот перечень включено указание на случай изъятия уголовного дела и передачи его другому следователю (Федеральный закон от 04.07.2003 N 92-ФЗ). Это, разумеется, усилит гарантии процессуальной самостоятельности следователя и определенную согласованность положений ст. 38 (ч. 4) и 39 (ч. 4) УПК.

К числу принципиально важных поправок нужно отнести изменение п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК, которая (в первоначальной редакции) к основаниям вынесения оправдательного приговора отнесла отсутствие в деянии признаков преступления. Это была серьезная ошибка законодателя! "Наличие признаков преступления" - это критерий оценки первичной информации при решении вопроса о возбуждении уголовного дела (см. ч. 2 ст. 140 УПК, ч. 2 ст. 108 УПК РСФСР). В переводе на общедоступный язык это - наличие сведений, дающих основания предполагать (или допускать) возможность совершения преступления. Такой информации достаточно, чтобы возбудить дело, а в ходе предварительного расследования (нередко и судебного разбирательства) убедиться, было ли совершено преступление. Если в законченном расследованием уголовном деле есть доказательства лишь "признаков преступления", прокурор не должен утверждать обвинительное заключение (обвинительный акт) и направлять дело в суд, а судья - не должен вносить его в судебное разбирательство. Когда же речь идет об оправдательном приговоре, здесь существуют только три, основания: не установлено событие преступления; подсудимый не причастен к совершению преступления; в деянии подсудимого нет состава преступления. Эти три реабилитирующих основания действуют и при прекращении дела в стадии предварительного расследования (п. 1, 2 ч. 1 ст. 24, п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК). Иного, как показывает столетняя практика, не дано. Поэтому приведение ст. 302 УПК в соответствие со ст. 24 и 27 УПК - это неизбежное исправление допущенной ошибки. К сожалению, по небрежности разработчиков проекта Федерального закона от 29.05.2002 N 58-ФЗ аналогичные поправки не внесены в ст. 348 (ч. 4) и ст. 350 (п. 2) УПК.

Нельзя не признать важными изменения ст. 30 УПК, согласно которой ходатайство подсудимого о рассмотрении дела о тяжких и особо тяжких преступлениях в коллегиальном составе имеет юридическую силу, если оно заявлено до начала судебного заседания, а не судебного следствия, как предусматривала ст. 30 в первоначальной редакции.

Несомненно, оправданными являются дополнения ч. 1 ст. 40 и п. 6 ч. 3 ст. 151 УПК, касающиеся деятельности такого органа дознания, как Государственная противопожарная служба. Законодатель в данном случае восполнил допущенный пробел в законе.

Нельзя признать несущественным или улучшающим лишь редакцию ст. 108 УПК инкорпорацию в нее ч. 5, согласно которой принятие судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого допускается только в случае объявления обвиняемого в международный розыск. Безусловно, важными являются дополнения ч. 4 ст. 150 УПК, в соответствии с которыми уголовные дела, указанные в п. 1 ч. 3 ст. 150 (перечисляющей дела о преступлениях, расследование по которым проводится в форме дознания), по письменному указанию прокурора могут быть переданы для производства предварительного следствия. Существенно и дополнение ч. 2 ст. 157 УПК в части полномочий таможенных органов по производству неотложных следственных действий. Не считаю редакционной правкой дополнение ст. 225 (ч. 2) в части обеспечения права обвиняемого на ознакомление с обвинительным актом. Тем самым устранено наметившееся несоответствие между ст. 225 и п. 2 ч. 4 ст. 47 УПК. Столь же позитивно надо оценить и дополнение ч. 3 ст. 225 о возможности потерпевшего ознакомиться с этим актом, хотя следовало бы одновременно внести соответствующие дополнения в ст. 42 УПК.

Вряд ли было бы оправданным оставить без внимания "незначительное" редакционное изменение п. 2 ч. 3 ст. 49 УПК. Прежде (в первой редакции ст. 49) в нем было указано о допуске защитника к участию в уголовном деле с момента возбуждения уголовного дела в соответствии со ст. 223 и 318 УПК (т.е. в случае возбуждения дела в порядке дознания против конкретного лица и по делам частного обвинения). Теперь же в результате "редакционного уточнения" защитник участвует в деле с момента его возбуждения против конкретного лица в любом случае. Вряд ли будет правильным считать эти изменения несущественными!

Наконец, несколько слов о незаметном, на первый взгляд, изменении ст. 63 УПК: в ней всего лишь исключена ч. 2. До вступления в силу Федерального закона от 29.05.2002 N 58-ФЗ судье запрещалось участвовать в рассмотрении дела, если он в ходе досудебного производства принимал решение о применении меры пресечения в виде заключения под стражу либо о продлении срока содержания обвиняемого под стражей, а также проверял законность задержания подозреваемого или обвиняемого. Теперь ограничения сняты. С отменой ч. 2 ст. 63 УПК и исключением ее из УПК расширены возможности районных судов в части более интенсивной деятельности судей, особенно односоставных районных судов. Можно по-разному относиться к этому новшеству, но невозможно отрицать его значения для регулирования уголовно-процессуальных отношений.

Необходимо обратить внимание пользователей Комментария к УПК на те новшества, которые принес Федеральный закон от 29.05.2002 N 59-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации". Исключив ст. 9 из Закона о введении в действие УПК, законодатель тем самым снял ограничения на применение ст. 246 УПК. А это означает, что уже с 1 июля 2002 г. участие обвинителя по всем уголовным делам в судебном разбирательстве обязательно.

Отметим также, что важное положение Федерального закона от 29.05.2002 N 59-ФЗ состоит в том, что им исключены из Закона о введении в действие УПК п. 1-3 и 7 ч. 1 ст. 10. Это означает, что уже с 1 июля 2002 г. (а не с 1 января 2004 г., как ранее предусматривалось) судам передано в ходе досудебного производства осуществление полномочий:

а) по применению мер пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста;

б) продлению срока содержания под стражей;

в) помещению подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский и (или) психиатрический стационар для проведения судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы;

г) наложению ареста на корреспонденцию и выемке ее в учреждениях связи.

Нетрудно заметить, что приведенные положения из Федерального закона от 29.05.2002 N 59-ФЗ являются не техническими и не редакционными по своей сути. Они, как и указанные ранее изменения и дополнения УПК, имеют существенное значение и самым непосредственным образом оказывают влияние на регулирование уголовно-процессуальных отношений. Оценка осуществленных изменений в данной работе не дается, а практическим работникам надо их непременно учесть. Для упрощения пользования нормами Закона о введении в действие УПК мы его приводим (в конце книги) с учетом изменений, внесенных в него Федеральным законом от 29.05.2002 N 59-ФЗ.

Что же касается Федерального закона от 24.07.2002 N 98-ФЗ, то из внесенных им изменений следовало бы обратить внимание по крайней мере на два. Первое касается дополнения в ст. 92 УПК и заключается в том, что лицо, осуществляющее предварительное расследование, вправе сократить продолжительность свидания подозреваемого наедине с защитником, предоставляемого до начала допроса подозреваемого, в случае необходимости производства процессуальных действий с его участием.

Вторая корректировка УПК состоит в дополнении новой ч. 7 ст. 109. Ее суть в том, что если при производстве по групповому уголовному делу хотя бы одному из обвиняемых, содержащихся под стражей, 30 суток оказалось недостаточно для ознакомления с материалами уголовного дела, то следователь с согласия прокурора вправе возбудить ходатайство о продлении срока содержания под стражей в отношении обвиняемого или обвиняемых, ознакомившихся с материалами дела, если не отпала необходимость в применении к нему или к ним заключения под стражу и отсутствуют основания для избрания иной меры пресечения.

Всего же указанными федеральными законами в 2002 г. внесена 141 поправка в УПК. В 2003 г. Федеральным законом от 04.07.2003 N 92-ФЗ в УПК внесено еще больше изменений и дополнений - 181, не считая поправок, касающихся бланков процессуальных документов (гл. 57 УПК). В УПК инкорпорированы четыре новых статьи (158, 474, 475, 476). Среди поправок немало тех, которые носят принципиальный характер. В частности, изменения и дополнения, внесенные в ст. 5, 37-39, 44, 46, 53, 163, 171, 189, 192, 217, 222, 354, 360, 363, 375 и др., в основном направлены на уточнение полномочий участников уголовного судопроизводства, расширение их процессуальных прав, обеспечение выполнения ими своих обязанностей. Судьям, следователям, дознавателям, прокурорам необходимо иметь в виду новые виды доказательств, включенные в УПК Федеральным законом от 04.07.2003 N 92-ФЗ, заключения и показания специалиста (ст. 74, 80). Важными являются внесенные в УПК указанным Законом изменения, расширяющие и уточняющие основания возвращения судьей уголовного дела прокурору (ст. 237); однако необходимо иметь в виду, что ч. 4 ст. 237 УПК просуществовала лишь около 6 месяцев, так как вскоре была признана не соответствующей Конституции (см. Постановление КС РФ от 08.12.2003 N 18-П), в связи с чем не подлежит применению. Существенными являются положения, восстанавливающие (в определенной мере) ревизионные начала в деятельности судов второй инстанции (ст. 360); предоставляющие право принесения апелляционных и кассационных представлений не только государственному обвинителю, как это было предусмотрено первой редакцией этой статьи УПК, но и вышестоящему прокурору (ст. 354). Новая редакция ст. 316, 466, 467, 469-472 УПК внесла настолько существенные изменения в содержание имеющихся норм в этих статьях, что позволяет считать их новеллами.

Изучая Федеральный закон от 04.07.2003 N 92-ФЗ, начинающим свою деятельность практическим работникам и учащимся необходимо тщательно сопоставлять с текстом статей УПК предусмотренные нововведения, кажущиеся, на первый взгляд, чисто техническими, простыми и даже несущественными. Например, в п. 52 указанного Федерального закона говорится о замене в п. 4 ч. 2 ст. 171 УПК слов "со статьей 73" словами "с пунктами 1-4 части 1 статьи 73". Казалось бы - элементарное редакционное уточнение. На самом деле эти изменения означают, что следователь не обязан указывать в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого обстоятельства, предусмотренные п. 5-7 ст. 73 УПК. Это уточнение является важным, так как к моменту составления указанного постановления следователь не всегда располагает доказательствами, подтверждающими указанные обстоятельства. К тому же и без них сущность обвинения понятна. Отсутствие сведений об этих обстоятельствах отныне не может препятствовать вынесению постановления о привлечении в качестве обвиняемого и предъявлению обвинения.

Или другой пример. Пунктом 73 Федерального закона от 04.07.2003 N 92-ФЗ предусмотрено: в ч. 1 ст. 314 слова "пяти лет" заменить словами "10 лет". Сопоставив это "простое редакционное" уточнение с текстом ч. 1 ст. 314 УПК, нетрудно обнаружить, что с принятием этой поправки упрощенный порядок судебного разбирательства (без исследования доказательств) при определенных условиях допускается теперь не только по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, как это было прежде, но и по делам о тяжких преступлениях.

Приведенные далеко не исчерпывающие данные свидетельствуют о том, насколько существенные изменения и дополнения были внесены в УПК как в 2002 г., так и в 2003 г., многие из которых оказали и оказывают непосредственное влияние на регулирование уголовно-процессуальных отношений на разных этапах производства по уголовному делу.

Принятый на исходе 2001 г. УПК не в полной мере отражает его взаимную зависимость с УК. В определенной мере этим самым обусловлено еще до начала действия УПК изменение, например, ст. 25, 26 и 28 УПК (см. Федеральный закон от 29.05.2002 N 58-ФЗ). В известной мере указанный Федеральный закон снял эти противоречия, исключив такое условие прекращения дел ввиду освобождения лица от уголовной ответственности, как осуществление впервые уголовного преследования в отношении обвиняемого или подозреваемого. Это была грубая ошибка: так как состоялась подмена уголовно-правового понятия (ст. 75, 76, 78 УК) уголовно-процессуальным. То, что законодатель еще до начала действия УПК обнаружил разницу между фактом совершения преступления впервые (уголовно-правовая категория) и осуществлением против лица впервые уголовного преследования (процессуальный фактор) - это, конечно, обнадеживает. Как позитивный фактор можно оценить и то, что в процессуальных нормах (см. ст. 25, 26, 28 УПК) содержалась прямая ориентация на прекращение дела в случаях, предусмотренных соответствующими статьями УК (см. ст. 76, 77, 75). Но вся беда в том, что в некоторых случаях законодатель, исправляя допущенные ошибки, все же попытался (хотя и не в такой мере, как в первой редакции указанных статей УПК) "подправить" УК, хотя делать это он был не вправе (см. ст. 1 УК). Получилось так, что, с одной стороны, УПК отсылает к нормам УК, а с другой стороны, сохраняет установку на прекращение по указанным основаниям дел о преступлениях небольшой и средней тяжести. Между тем ни в ст. 76 УК, ни в ст. 75 (ч. 1) УК о преступлениях средней тяжести до декабря 2003 г. не сказано ни слова. Тем самым законодатель непроизвольно создал тупиковую ситуацию: если выполнишь установку ст. 25 УПК - нарушишь ст. 76 УК; если последуешь за материальным законом, вступишь в конфликт с процессуальным законом. Аналогичная дилемма возникла при применении ст. 28 УПК и ст. 75 УК. Ввиду проведенного существенного изменения действующего УК (см. Федеральный закон от 08.12.2003 N 162-ФЗ) указанные коллизии норм законов двух смежных отраслей права разрешены. Но надо твердо усвоить, что нормы УПК не могут "подправлять" нормы УК, должны ориентироваться на них, а не на возможные изменения материального закона (в ближайшем или отдаленном будущем). Это - общее положение, которое необходимо соблюдать при применении норм УК и УПК в ходе производства по уголовному делу, а также в процессе дальнейшей законотворческой деятельности.

Некоторые считают, что конкуренцию норм уголовно-процессуального закона и других нормативных актов в полной мере регулирует ч. 1 ст. 7 УПК, согласно которой суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель "не вправе применять федеральный закон, противоречащий настоящему Кодексу". Вроде бы, все ясно?! Да, лицу, далекому от юриспруденции, пожалуй, действительно ясно. А на самом деле все не так просто. Это положение нельзя абсолютизировать, оно не носит универсального характера. Во-первых, как уже отмечалось, "с помощью" УПК законодатель не вправе "подправлять" нормы УК: если возникла необходимость, надо вносить изменения в УК. Во-вторых, прежде чем разрешать коллизии (противоречия) между нормами различных отраслей права, надо прежде всего определить, какие общественные отношения предстоит урегулировать. Основной вопрос в указанном выше случае-установление оснований к освобождению от уголовной ответственности, т.е. уголовно-правовой вопрос, а он, как известно, в силу ст. 1 УК разрешается только Уголовным кодексом. Уголовно-процессуальный кодекс устанавливает лишь процессуальные средства для применения норм уголовного права. Поэтому при решении вопроса об освобождении от уголовной ответственности ввиду примирения потерпевшего и лица, совершившего преступление небольшой или средней тяжести, прежде надо уяснить положения ст. 76 УК, а затем обращаться к ст. 25 УПК. Может возникнуть вопрос: а как же ч. 1 и 2 ст. 7 УПК? - Статья 7 действует для разрешения чисто внутриотраслевых (т.е. процессуальных), а не межотраслевых коллизий. Если возникли (обнаружены) противоречия в решении процессуальных вопросов между, например, Законом о милиции и УПК, Законом о прокуратуре и УПК, Законом об ОРД и УПК, то во всех случаях приоритет остается за УПК, если предстоит разрешать процессуальные коллизии. Не более того. Повторимся: при установлении коллизий (или даже противоречий) между нормами УПК и УК предпочтение должно быть отдано тому закону, к предмету регулирования которого относятся общественные отношения, на формирование, изменение или прекращение которых направлены конкурирующие правовые нормы. Правильность этого положения подтвердил КС РФ (см. Постановление КС РФ от 29.06.2004 N 13-П // ВКС РФ. 2004. N 4). При этом не следует забывать: нормы уголовного права невозможно применить без уголовного процесса; смысл последнего - дать жизнь уголовному закону (а не подменять и не поправлять его). Не случайно их применение осуществляется только в рамках уголовного судопроизводства.

Еще одно соображение по поводу применения ч. 2 ст. 7 УПК. Известно, что законодатель России вправе принимать федеральные конституционные законы. Противоречие норм этих законов с УПК должно разрешаться в пользу первых, занимающих более высокое положение в иерархии нормативных актов. Сообразно этому противоречие между нормами этих нормативных актов и УПК не может быть разрешено в пользу последнего. Следовательно, и в связи с этим положения ч. 2 ст. 7 УПК не могут быть безоговорочно приняты к исполнению.

И последнее. Впервые в законотворческой практике России в приложении к УПК даны образцы бланков процессуальных документов, которые предстоит составлять субъектам уголовного процесса, наделенным властными полномочиями, на разных этапах судопроизводства. Следует обратить внимание на то, что Федеральным законом от 04.07.2003 N 92-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" в УПК введена часть шестая "Бланки процессуальных документов", состоящая из одного (девятнадцатого) раздела, в который включены две главы: а) Порядок применения бланков процессуальных документов (гл. 56); б) Перечень бланков процессуальных документов (гл. 57). При этом бланки процессуальных документов стали составными элементами УПК, а не приложением к нему, как было до принятия указанного Федерального закона.

Глава 57 состоит из двух статей (476, 477). В одной из них (ст. 476) представлен перечень бланков процессуальных документов досудебного производства; в другой (ст. 477) - перечень бланков процессуальных документов судебного производства.

Законодатель, однако, не ограничился увеличением числа бланков процессуальных документов и иных структурных изменений УПК. В гл. 56 также определены правила, на которые представляется целесообразным обратить внимание даже во вводных положениях к Комментарию к УПК. Во-первых, заметим, что в случае отсутствия бланков процессуальных документов, выполненных (точнее было бы - "изготовленных") типографским, электронным или иным способом, предусмотрена возможность их написания от руки (ч. 2 ст. 474 УПК). Во-вторых, в УПК оговорено, что в бланке процессуального документа, выполненного электронным способом или написанным от руки, подстрочный текст не является обязательным (ч. 4 ст. 474). Отсутствие подобного положения в первоначальной редакции УПК вызывало искусственные трения в отношениях между практическими работниками.

При всем том, что большое количество бланков процессуальных документов предусмотрены УПК, разработчики Федерального закона от 04.07.2003 N 92-ФЗ отдавали себе отчет в том, что бланки всех возможных процессуальных документов предусмотреть невозможно. Поэтому установили, что при отсутствии в перечне бланка процессуального документа последний составляется должностным лицом "...с соблюдением структуры аналогичного бланка..." и требований УПК, регламентирующих осуществление соответствующего действия или принятие процессуального решения (ст. 475). Как видим, разработчики проекта УПК вынуждены были признать допустимым применение аналогии в уголовном процессе, хотя уклонились от указания об этом в ст. 1 УПК, недооценив позитивный опыт в области гражданского процессуального права (см. ст. 1 ГПК РСФСР, ст. 1 ГПК), а также КС РФ и Пленума ВС РФ.

По своей сути бланки процессуальных документов - это не нормы уголовно-процессуального права, а всего лишь образцы, которые имеют вспомогательное значение для оформления соответствующих процессуальных актов, тем самым ориентируя практических работников на единообразный подход к документированию процессуальных действий, осуществляемых в ходе производства по уголовному делу. Эти документы составляются на основе соответствующих уголовно-процессуальных норм. Поэтому бланки указанных документов не подменяют собой правовые нормы и не отменяют обязанность следователя, прокурора, суда соблюдать установленный нормами УПК порядок уголовного судопроизводства, на что справедливо указано в решениях КС РФ (см. определения КС РФ от 08.04.2004 N 152-О и от 23.06.2005 N 298-О).

С учетом высказанных соображений в данном издании Научно-практического комментария к УПК признано нецелесообразным размещать указанные образцы, что, как мы полагаем, с удовлетворением будет встречено пользователями книги.

Считаем необходимым специально отметить, что в тексте Комментария использованы постановления не только Пленума ВС РФ (РСФСР), но и фрагменты постановлений Пленума ВС СССР. Это не должно вызывать недоумения при обращении к тексту книги. Напомним, что Пленум ВС РФ допустил возможность их применения в части, не противоречащей Конституции и законодательству России (см. постановление Пленума ВС РФ от 22.04.1992 N 8 (в ред. от 21.12.1993). Используются в работе и материалы судебной практики вышестоящих судов за годы, предшествующие началу действия норм УПК. Но эта практика используется в тексте работы лишь постольку, поскольку она не противоречит действующему уголовно-процессуальному закону и поучительна для нынешнего правоприменителя.


Божьев В.П.,

профессор


Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации
Федеральный закон
от 18 декабря 2001 года N 174-ФЗ
(в ред. Федеральных законов от 29.05.2002 N 58-ФЗ,
от 24.07.2002 N 98-ФЗ; от 24.07.2002 N 103-ФЗ;
от 25.07.2002 N 112-ФЗ; от 31.10.2002 N 133-ФЗ;
от 30.06.2003 N 86-ФЗ; от 04.07.2003 N 92-ФЗ;
от 04.07.2003 N 94-ФЗ; от 07.07.2003 N 111-ФЗ;
от 08.12.2003 N 161-ФЗ; от 22.04.2004 N 18-ФЗ;
от 29.06.2004 N 58-ФЗ; от 02.12.2004 N 154-ФЗ;
от 28.12.2004 N 187-ФЗ; от 01.06.2005 N 54-ФЗ;
от 09.01.2006 N 13-ФЗ; от 03.03.2006 N 33-ФЗ;
от 03.06.2006 N 72-ФЗ; от 03.07.2006 N 97-ФЗ;
от 03.07.2006 N 98-ФЗ; от 27.07.2006 N 153-ФЗ;
с изм., внесенными Постановлением КС РФ
от 08.12.2003 N 18-П;
Определением КС РФ от 09.06.2004 N 223-О;
Постановлениями КС РФ от 29.06.2004 N 13-П;
от 11.05.2005 N 5-П)


Часть первая.
Общие положения

Раздел I.
Основные положения

Глава 1.
Уголовно-процессуальное законодательство

Статья 1. Законы, определяющие порядок уголовного судопроизводства

1. Часть первая комментируемой статьи признает УПК нормативным актом, определяющим порядок уголовного судопроизводства. И хотя в ней указано, что УПК основан на Конституции, эта оговорка не может исключить Конституцию из числа источников уголовно-процессуального права. Во-первых, по формальным юридическим соображениям: Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое действие при регулировании любых общественных отношений (ч. 1 ст. 15). Во-вторых, признавая общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ составной частью законодательства, регулирующего уголовное судопроизводство, нельзя не признать источником уголовно-процессуального законодательства (и права) Конституцию, так как только в силу ее дозволения (ч. 4 ст. 15) международно-правовые нормы могут стать частью системы норм той или иной отрасли российского права.

2. При разрешении вопросов, связанных с регулятивной функцией конституционных норм в сфере тех или иных общественных отношений, необходимо учитывать, что эти нормы по своему положению находятся на более высоком иерархическом уровне, чем отраслевые нормы. В связи с этим ст. 15 Конституции устанавливает: законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции. Отсюда следует: в случае противоречия норм любого отраслевого закона Конституции действует последняя. Нельзя заранее исключить возможность прямого применения норм Конституции при регулировании уголовно-процессуальных отношений. Трудно просчитать, как "поведет себя" отраслевая норма при соприкосновении с фактическими общественными отношениями (крайне многообразными), которые могут возникнуть в отношениях между судом, прокурорами, следователями, дознавателями, а главное-в их отношениях с гражданами, вовлеченными в сферу уголовного судопроизводства. Поэтому обращение к нормам Конституции может помочь найти выход из положения.

3. Разумеется, основную массу вопросов как всего уголовного процесса в целом, так и отдельных его частей (стадий) регулирует УПК. Именно его нормы определяют круг субъектов уголовно-процессуальных отношений, их права и обязанности на разных этапах уголовного процесса, действия, которые они могут или должны осуществлять, и решения, которые они могут или должны принимать в ходе производства по уголовному делу. УПК, основываясь на Конституции и учитывая федеральные конституционные законы (о судебной системе, о военных судах) и федеральные законы (о судоустройстве, статусе судей, мировых судьях, прокуратуре, милиции, об ОРД, адвокатуре и др.), определил круг субъектов судебной власти, прокуратуры и ряда органов исполнительной власти, ответственных за ведение уголовного дела (следователь, начальник следственного отдела, дознаватель, начальник органа дознания), установил их уголовно-процессуальные полномочия (права и обязанности). Вступая в уголовно-процессуальные отношения, лица, ведущие уголовное дело, в ряде случаев должны знать не только положения УПК, но и других, связанных с ним законов. В частности, прокурор или следователь, давая указания о проведении оперативно-розыскных мероприятий (п. 11 ст. 37, п. 4 ст. 38 УПК), должны знать, что и в каких пределах с учетом конкретной следственной ситуации может осуществить соответствующий компетентный орган; могут ли и каким образом полученные сведения быть введены в сферу уголовного судопроизводства. Следовательно, возникает необходимость обращения не только к нормам УПК, но и к Закону об ОРД.

4. Порядок судопроизводства, о регулировании которого указано в комментируемой статье, - только часть уголовного процесса, лишь его внешняя форма. Сущность же уголовного процесса составляют многочисленные уголовно-процессуальные отношения, возникающие на разных этапах производства по уголовному делу, а также в стадиях возбуждения уголовного дела и при исполнении приговора, образующие в совокупности предмет регулирования уголовно-процессуального права. Для того чтобы эти отношения могли реально функционировать, в уголовно-процессуальном законе определены: субъекты уголовно-процессуальных отношений (участники уголовного судопроизводства); объем и пределы прав и обязанностей каждого из них; круг действий, которые они могут или обязаны осуществлять; разновидности принимаемых решений и порядок их обжалования; юридические факты, от которых зависит возникновение, изменение, развитие и прекращение правоотношений.

С учетом этого можно констатировать: содержанием конкретного уголовно-процессуального отношения (как, впрочем, и всей их совокупности) являются действия субъектов (суда, прокурора, следователя, потерпевшего, защитника и т.п.); внутренней формой - права и обязанности субъектов; внешней формой - порядок и последовательность совершения процессуальных действий и принятия процессуальных решений.

Часть задач в этой сфере (основную) выполняет УПК. Другую часть исполняют иные федеральные законы, нормы которых, однако, действуют в сфере уголовного судопроизводства при решении процессуальных вопросов лишь постольку, поскольку они согласно ст. 7 УПК не противоречат нормам УПК.

Обращение к ст. 7 УПК не дает оснований рассматривать ее в качестве универсального механизма разрешения всех противоречий между различными нормами при их применении в ходе производства по уголовному делу. Статья 7 (ч. 1, 2) содержит простую и "удобную" формулу, запрещающую суду, прокурору, следователю, органу дознания, дознавателю применять федеральный закон или иной нормативный акт, противоречащий УПК. Между тем эти положения ст. 7 УПК имеют юридический смысл только при их ограничительном толковании: лишь при выборе для применения правовых норм, относящихся к регулированию уголовно-процессуальных вопросов, которые содержатся в законах о прокуратуре, о милиции, о статусе судей, об ОРД и т.п. В этих случаях имеет место приоритет норм УПК, как единственного федерального закона (см. ст. 2-4 УПК), специально созданного для регулирования уголовно-процессуальных отношений.

5. Рассматривая вопросы правового регулирования уголовно-процессуальных отношений, необходимо учитывать, что они, имея свой объект и предмет, в конечном счете направлены на установление уголовно-правовых отношений, а также оснований и условий приведения в действие механизма уголовной ответственности и, следовательно, применения норм УК. Иначе говоря, производство по конкретному уголовному делу имеет не только важное процессуальное значение, но и уголовно-правовое. Поэтому в ходе судопроизводства по уголовному делу при решении конкретных вопросов могут возникнуть проблемы выбора средств регулирования не только норм уголовно-процессуального права или только уголовного права. Может быть и иная ситуация, когда нормы УК и УПК по-разному регулируют одни и те же или тесно взаимосвязанные вопросы. Это, в частности, имело место на практике при прекращении уголовных дел ввиду освобождения лиц от уголовной ответственности. В подобных случаях ст. 7 УПК не может разрешить проблему, так как регулирование уголовно-правовых вопросов входит в предмет не УПК, а УК. Поэтому выбор отраслевой нормы можно сделать, лишь определив правовую природу регулируемого вопроса и характера регулируемых общественных отношений. (Заметим, что ст. 7 не может регулировать установленные в ходе производства по делу противоречия между нормами УПК и федеральными конституционными законами.)

6. Несомненно, однако, что ведущую роль в регулировании уголовно-процессуальных отношений играют нормы УПК. Именно они определяют круг субъектов уголовно-процессуальных отношений (участников уголовного процесса): носителей судебной власти; должностных лиц органов исполнительной власти; субъектов, имеющих собственные интересы в уголовном судопроизводстве (подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика); их защитников и представителей. УПК определяет субъективные права и обязанности указанных лиц на разных этапах производства по уголовному делу. Уголовно-процессуальный закон определяет круг иных участников уголовного процесса (свидетелей, экспертов, специалистов, понятых, переводчиков, других участвующих в деле лиц), их правовое положение. Сказанное позволяет подчеркнуть, что основной массив уголовно-процессуальных компонентов определяется УПК. Он является единственным уголовно-процессуальным законом страны.

7. К регулированию уголовно-процессуальных отношений относятся и некоторые правовые нормы, содержащиеся также в других федеральных законах, упоминаемых в коммент. к данной статье.

8. В ряде случаев положения УПК сформулированы с учетом норм специальных законов. Однако нормы этих "других" (или "специальных") законов, имея уголовно-процессуальную ориентацию, должны функционировать таким образом, чтобы обеспечить наиболее эффективное применение уголовно-процессуальных норм (см., например: ст. 2, 7, 9, 11 Закона об ОРД; ст. 27, 29, 35-38 Закона о прокуратуре; ст. 20, 84 УИК). В этих случаях нормы указанных и некоторых других законов не должны противоречить нормам УПК, а если это случится, противоречие решается в пользу УПК. Более того, формирование норм этих и им подобных законов, направленных на обеспечение действия процессуальных норм, должно происходить с учетом последних или приводиться в соответствие с ними.

9. В УПК существуют и другие нормы, которые нельзя считать только принадлежностью этого федерального закона. Определяя компетенцию различных звеньев федеральной системы судов общей юрисдикции, УПК исходит из их построения, данного в конституционном Законе о судебной системе, а частично - даже в Конституции. Устанавливая процессуальную компетенцию, например, председателя ВС РФ, его заместителей, председателей областных и им соответствующих судов, УПК включает в "свою" систему норм или учитывает многие положения судоустройственных законов. При определении процессуальной компетенции носителей прокурорской власти УПК исходит из того построения прокуратуры, которое дано в Законе о прокуратуре (см., например, ч. 6 ст. 37, п. 31 ст. 5 УПК).

10. Совершенно особая роль как источнику уголовно-процессуального права принадлежит действующей Конституции. В формировании отраслевого законодательства ей отводится универсальная роль, которая проявляется: а) в установлении высшей юридической силы положений Конституции; б) ее прямом действии на всей территории РФ; в) недопустимости противоречия нормам Конституции положений законов и иных нормативных актов; г) всеобщей обязанности соблюдать Конституцию и законы РФ; д) установлении иерархии нормативных актов; е) включении в правовую систему РФ общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ; ж) признании в качестве условия применения законов и других нормативных актов о правах человека и гражданина их опубликование; з) установлении правила, по которому законы и другие правовые акты, действовавшие на территории РФ до вступления Конституции в силу, применяются лишь в части, ей не противоречащей. Приведенные положения обусловливают влияние Конституции на формирование законодательства об уголовном процессе и правосудии. Именно это позволяет считать Конституцию юридической базой правосудия и уголовного судопроизводства.

11. Роль Конституции в регулировании уголовно-процессуальных отношений не может быть сведена только к сказанному выше, так как она установила систему принципов уголовного процесса и правосудия, определила порядок формирования федеральных судов, сформулировала ряд норм, которые непосредственно (путем прямого применения) или опосредованно (наряду или через отраслевые нормы) регулируют уголовно-процессуальные отношения.

Практика судов России показала, что при рассмотрении уголовных дел суды с трудом идут на прямое применение Конституции. Наиболее решительно это делает ВС РФ как в постановлениях Пленума, так и при рассмотрении уголовных дел, особенно Президиумом этого суда. Позитивное влияние на практику судов оказало постановление Пленума ВС РФ от 31.10.1995 N 8. Однако определить границы прямого применения Конституции оказалось не так просто. Одно дело, когда в Конституции указано на возможность применения ее положения при условии принятия соответствующего федерального закона, регулирующего права и свободы человека; совсем другое, когда из смысла статьи нужно установить, что конституционное положение не требует дополнительной регламентации. В последнем случае неизбежны затруднения на практике, так как требуется использовать в комплексе имеющиеся знания отраслевого законодательства, Конституции, общей теории права и, конечно, имеющегося опыта.

12. Непосредственное использование прямого действия конституционных норм было особо актуальным в первые годы после принятия Конституции, когда особенно остро ощущалось отставание от нее законодательства о правосудии, судебной власти и уголовном процессе. По мере обновления отраслевого законодательства сферу прямого применения конституционных норм стали постепенно заполнять отраслевые нормы. Но, во-первых, при рассмотрении конкретных дел надобность в прямом применении норм Конституции еще сохраняется. Во-вторых, конституционные нормы определяют пределы деятельности законодательной власти при разработке и принятии новых федеральных законов о суде, уголовном судопроизводстве, правоохранительных органах. В-третьих, они помогают разрешить на практике коллизии между законами, действовавшими до вступления в силу Конституции и принятыми после ее опубликования. В-четвертых, они дают возможность КС РФ в предусмотренных законом случаях проверить соответствие тех или других норм УПК Конституции (см., например, постановления КС РФ от 11.05.2005 N 5-П; от 27.06.2005 N 7-П; от 06.04.2006 N 3-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ряда законов и УПК // РГ. 2005. 20 мая; 8 июля; 2006. 12 апр.). В-пятых, конституционные нормы способствуют деятельности Пленума ВС РФ по разъяснению уголовно-процессуального законодательства (см., например, постановления Пленума ВС РФ от 31.10.1995 N 8; от 14.02.2000 N 7; от 10.10.2003 N 5).

13. Нормы Конституции имеют базовое значение в обеспечении применения международно-правовых норм о правах человека и гражданина при производстве по уголовному делу в стадии предварительного расследования и в суде. Включив многие общепризнанные нормы международного права в Конституцию (ст. 21-25, 45-55, 118, 120-123 и др.), законодатель тем самым способствовал их включению в систему реально действующих норм (путем их прямого применения), регламентирующих уголовно-процессуальные отношения. В последующем указанные нормы либо были включены в УПК, либо продолжали выполнение своей регулятивной роли на основе прямого применения. Нормы УПК формировались с учетом важнейших международно-правовых актов: Всеобщей декларации прав человека (10 декабря 1948 г.) (РГ. 1995. 5 апр.); Конвенции о защите прав человека 1950 г.; Международного пакта о гражданских и политических правах (16 декабря 1966 г.) (Ведомости СССР. 1976. N 17. Ст. 291); Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (29 ноября 1985 г.) и др. Сообразно развитию общественных отношений подвергаются изменению международно-правовые стандарты в области правосудия. Поэтому будут приниматься и новые акты. Они могут действовать и непосредственно, но предпочтительнее по мере их ратификации вносить изменения в действующие законы, подобно тому как это было сделано, например, Федеральным законом от 20.03.2001 N 26-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод" (СЗ РФ. 2001. N 13. Ст. 1140; N 52 (ч. 1). Ст. 4924; 2002. N 1 (ч. 1). Ст. 2).

14. Существенную роль в обеспечении прав граждан, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, играют постановления КС РФ. В одних случаях он в своих постановлениях признавал не соответствующими Конституции те или другие нормы УПК, ориентируя органы расследования и суды на обеспечение прав граждан на основе прямого применения конституционных норм и других норм УПК, соответствующих Конституции (см. Постановление КС РФ от 27.06.2005 N 7-П). В других случаях, признавая положения статьи (или ее части) УПК не соответствующими Конституции, суд обязывал ФС РФ внести изменения в уголовно-процессуальное законодательство, соответствующее той или другой статье (статьям) Конституции (см. Постановление КС РФ от 11.05.2005 N 5-П). Наконец, он практиковал вынесение постановлений, которыми: а) признавал не соответствующими Конституции положения, содержащиеся в той или другой статье УПК; б) предлагал ФС РФ решить вопрос о внесении изменений в УПК; в) одновременно ориентировал практические органы до внесения изменений в уголовно-процессуальный закон решать рассматриваемые вопросы на основе непосредственного применения положений тех или других статей Конституции (см. Постановление КС РФ от 29.04.1998 N 13-П по делу о проверке конституционности ст. 113 УПК РСФСР // ВКС РФ. 1998. N 4).

15. Признавая не соответствующими Конституции те или другие положения статей УПК, КС РФ не создавал новых норм. Он либо ориентировал суды и другие органы на прямое применение конкретных конституционных норм, либо, основываясь на тех или других конституционных нормах, обязывал законодателя принять новый закон. То и другое не дает оснований считать постановления КС РФ источником уголовно-процессуального права. В своих постановлениях КС РФ, таким образом, дает толкование Конституции. Кроме того, разрешая дела о соответствии федеральных законов (в том числе и УПК) Конституции, он разъясняет, как применяются нормы УПК с учетом соответствующих конституционных норм (см. п. 1, 3, 4 ч. 1 ст. 3 Закона о Конституционном Суде).

16. Не являются источниками уголовно-процессуального права постановления Пленума ВС РФ. Их предназначение-разъяснение судам на основе изучения судебной практики действующего законодательства. Вопрос о необходимости дачи судам таких разъяснений может возникнуть в связи с рассмотрением судебными и кассационной коллегиями и Президиумом ВС РФ уголовных дел в кассационном и надзорном порядке, запросами нижестоящих судов, прокуратуры, других правоохранительных органов. Разъяснения Пленума ВС РФ о практике применения уголовно-процессуального законодательства распространяются не только на суды, но и на другие правоохранительные органы и их должностных лиц, применяющих разъясняемые законы. К числу таких актов можно отнести постановления Пленума ВС РФ от 10.10.2003 N 5; от 05.03.2004 N 1; от 22.11.2005 N 23.

17. Представляется, что суды и другие правоохранительные органы, наделенные функцией применения норм уголовно-процессуального права, должны исходить из возможности использования в ходе судопроизводства аналогии закона. Аналогией процессуального закона принято считать применение судом и другими правоохранительными органами таких норм права, которые прямо не разрешают конкретного вопроса, а регулируют деятельность субъектов уголовно-процессуальных отношений в сходных ситуациях. В УПК законодатель не выразил своего отношения к действию института процессуальной аналогии. Однако следует учитывать, что уголовно-процессуальный закон не устанавливает, какие деяния являются уголовно наказуемыми, а регулирует правоотношения субъектов в ходе производства по уголовному делу. Аналогия в уголовном процессе не расширяет сферу возможных репрессий (как это имеет место при ее применении в уголовном праве), а придает динамизм уголовно-процессуальным отношениям, призванным установить уголовно-правовые отношения и юридические факты (т.е. уголовно наказуемые деяния), вызвавшие их возникновение.

18. Возможность применения аналогии в уголовном процессе признает КС РФ в постановлениях от 02.02.1996 N 4-П по делу о проверке конституционности п. 5 ч. 3 ст. 371, ч. 3 ст. 374, п. 4 ч. 2 ст. 384 УПК (ВКС РФ. 1996. N 2); от 28.11.1996 N 19-П по делу о проверке конституционности ст. 418 УПК РСФСР (ВКС РФ. 1996. N 5); от 02.07.1998 N 20-П по делу о проверке конституционности ст. 331, 464 УПК РСФСР (ВКС РФ. 1998. N 5) и в ряде определений (ВКС РФ. 1997. N 5; 1999. N 2).

19. Применяет в своей практике аналогию уголовно-процессуального закона и Пленум ВС РФ, как применял ее в прошлом Пленум ВС СССР, хотя как первый, так и второй избегали употреблять термин "аналогия" или "аналогия закона". Например, Пленум ВС РФ ориентировал суды рассматривать гражданские иски о компенсации морального вреда, причиненного преступлением (что не предусматривал УПК РСФСР), применительно к правилам УПК, регулирующим рассмотрение в уголовном деле гражданских исков о возмещении материального ущерба, причиненного преступлениями (постановление Пленума ВС РФ от 20.12.1994 N 10). И только в постановлении от 08.12.1999 N 84 Пленум ВС РФ со всей определенностью высказался по поводу возможности применения аналогии в уголовном судопроизводстве (Сб. пост. Пленумов. Спарк. С. 827), но вскоре это постановление признано утратившим силу (см. постановление Пленума ВС РФ от 05.03.2004 N 1).

20. Аналогия закона в уголовном судопроизводстве может быть применена лишь при соблюдении определенных условий:

- наличии действительного пробела в системе норм, регулирующих уголовно-процессуальные отношения;

- ориентации на сходный случай, урегулированный нормами УПК;

- строгом соблюдении конституционных принципов уголовного процесса;

- недопущении ограничения прав граждан, участвующих в уголовном процессе.

Наконец, основываясь на аналогии закона, субъекты уголовного процесса, ответственные за ведение уголовного дела, не могут совершать действия и принимать процессуальные решения, не предусмотренные уголовно-процессуальным законом.

Представляется, однако, что нормы УПК, регулирующие специальный порядок производства (например, по делам частного обвинения), не могут на основании аналогии закона быть применены при рассмотрении дел в общем порядке.

21. Приведенные выше положения помогут правильно решать вопросы допустимости применения аналогии закона при производстве по уголовным делам. И все же представляется предпочтительным решение законодателя по поводу применения аналогии закона при регулировании гражданско-процессуальных отношений. В ч. 4 ст. 1 ГПК установлено: "В случае отсутствия нормы процессуального права, регулирующей отношения, возникшие в ходе гражданского судопроизводства, федеральные суды общей юрисдикции и мировые судьи применяют норму, регулирующую сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии такой нормы действуют исходя из принципов осуществления правосудия в Российской Федерации (аналогия права)". Заметим, что действие аналогии в гражданском процессе официально признано до принятия нового ГПК - еще в 2000 г. (см. Федеральный закон от 07.08.2000 N 120-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР" // СЗ РФ. 2000. N 33. Ст. 3346).

Можно лишь сожалеть, что разработчики проекта УПК не восприняли опыта в области гражданского процессуального права и не учли опыта КС РФ и Пленума ВС РФ.


Статья 2. Действие уголовно-процессуального закона в пространстве

1. Определяющим в регламентации действия уголовно-процессуального закона в пространстве является принцип государственного суверенитета, исключающий на территории независимого и суверенного государства деятельность (в том числе уголовно-процессуальную) представителей власти другого государства и применение законодательства другого государства.

Вместе с тем ч. 1 комментируемой статьи допускает возможность установления иных правил действия уголовно-процессуального закона в пространстве, если это предусматривается международным договором РФ. Подобные договоры могут быть как многосторонними (в частности, Конвенция о защите прав человека 1950 г. и протоколы к ней, Международный пакт о гражданских и политических правах (16 декабря 1966 г.) (Ведомости СССР. 1976. N 17. Ст. 291; БВС РФ. 1994. N 12)), так и двусторонними (в основном это договоры об оказании помощи по гражданским, семейным и уголовным делам). Согласно ч. 4 ст. 15 Конституции общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы, а если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

2. Правила УПК распространяются на дела о преступлениях, совершенных как на территории РФ (в том числе на воздушном, морском или речном судне, находящемся вне пределов Российской Федерации под флагом РФ и приписанном к порту РФ), так и на территории другого государства, если это преступление направлено против интересов Российской Федерации.

3. В соответствии с УПК должны осуществляться также отдельные следственные и судебные действия, выполнение которых вытекает из международных договоров РФ и принятых в их развитие поручений компетентных правоприменительных органов других стран, а также из иных договоренностей на основе взаимности.

4. Нормы законодательства иностранного государства в такого рода случаях могут быть применены, лишь только если это соответствует договору, соглашению или принципу взаимности и если это не противоречит законодательству и другим международным обязательствам РФ.

Процессуальные действия, совершенные во исполнение поручения об оказании правовой помощи по уголовным делам на территории иностранного государства в соответствии с его законодательством, и их результаты признаются имеющими такую же юридическую силу, как если бы они были получены на территории РФ в соответствии с УПК (ст. 455).


Статья 3. Действие уголовно-процессуального закона в отношении иностранных граждан и лиц без гражданства

Далее >>>>>>>>>>>>

Образцы документов

1. Договоры
2. Исковые заявления
3. Доверенности
4. Учредительные документы
5. Адреса мировых судов г.Челябинска
6. Адреса районных судов г.Челябинска
7. Арбитражный суд Челябинской области
8. Адрес Челябинского областного суда


Юридические услуги в сфере автострахования, ДТП, Судебных разбирательств со страховыми компаниями.

Юридические услуги представителя в суде по гражданским делам

Юридические консультационные услуги консультации: по эл. почте, по телефону, выездные.

Юридические услуги для организаций. Абонентское обслуживание, Арбитражный процесс и пр.

Регистрация и ликвидация юридических лиц различной правовой формы.

Юридические услуги: составление исковых заявлений, договоров иных документов.

Юридические Услуги в сфере защиты прав потребителей.

Юридические Услуги в семейном праве. Оформление наследства, опека и попечительство. Бракоразводный процесс.

Юридические Услуги в сфере недвижимости. Регистрация, сопровождение сделок, приватизация и пр.

Челябинск 2014
Юридическая компания "Форлекс", 454048 г.Челябинск, ул.Доватора, д.48 оф.410
Тел.: 8 (351) 230-66-90, 248-48-86, 248-28-68
pravo174@bk.ru