|
|
Предисловие
Принятие на исходе 2001 г. первого
Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК)
вызвало активное участие ряда научных и практических работников в его
комментировании. За короткое время на прилавке появилось четыре или
пять вариантов комментария к УПК. Комментарий данного авторского
коллектива вышел из печати в середине сентября 2002 г.
До этого в основном тем же составом авторов (под
редакцией В.М. Лебедева и В.П. Божьева) в течение 5 лет,
предшествующих принятию УПК, было подготовлено и выпущено в свет три
издания Научно-практического комментария к УПК РСФСР. Поэтому можно
утверждать, что этот авторский коллектив к началу работы по
комментированию УПК 2001 г. уже имел серьезный опыт работы в данном
жанре литературы. Тем не менее мы предпочли не форсировать события,
не стремились быть первыми в "соревновании",
сосредоточившись на обеспечении качественной подготовки рукописи. Как
показала реальная практика, за короткий период после выхода в свет
Научно-практического комментария к Уголовно-процессуальному кодексу
Российской Федерации он существенно опережал по реализации
аналогичные издания. С удовлетворением было встречено читателями и
второе издание Комментария (2004-2005 гг.), представленного данным
авторским коллективом. Эти издания были выпущены издательством
"Спарк".
Чем же примечателен наш вариант
Комментария к УПК?
Что привлекло в нем не только практикующих юристов (судей,
следователей, прокуроров, адвокатов), но и научных сотрудников,
преподавателей высших и средних юридических учебных заведений,
аспирантов и даже студентов? Видимо, это объясняется рядом факторов.
Во-первых, теоретический анализ норм уголовно-процессуального права в
работе сочетается с разрешением вопросов прикладного характера,
поскольку книга ориентирована прежде всего на практикующих юристов.
Во-вторых, интерпретация норм УПК дана на фоне Конституции,
нормативного акта высшей юридической силы и прямого действия в сфере
регулирования уголовно-процессуальных отношений. В-третьих, читатель
положительно воспринял использование в тексте
Комментария
нормативных актов, принятых в ходе продолжающейся в течение вот уже
полутора десятков лет судебно-правовой реформы (законы о статусе
судей, о прокуратуре, ОРД, адвокатуре и т.п.) в той части, в какой
они имеют отношение к регулированию уголовно-процессуальных
отношений. В-четвертых, судьям, прокурорам, органам расследования,
адвокатам, научным сотрудникам и преподавателям вузов импонирует
широкое привлечение авторами соответствующих постановлений и
определений КС РФ, постановлений Пленума ВС РФ, актов Генпрокуратуры
РФ. Наконец, в-пятых, положительно воспринято широкое привлечение
судебной практики по конкретным уголовным делам (в том числе и ранее
не опубликованной в печати), притом не только практики последних лет,
но и практики применения норм прежнего закона, сохранившей свою
актуальность в связи с применением действующих нормативных актов.
Столь ответственные и сложные задачи мог выполнить лишь
тщательно подобранный авторский коллектив. При этом каждый из авторов
имеет опыт научно-педагогической и практической работы.
Принятие Конституции, а также целого ряда федеральных
конституционных и федеральных законов способствовало разработке
проекта УПК. Но особенно острым вопрос о принятии нового федерального
уголовно-процессуального закона стал с принятием в 1996 г. УК,
который введен в действие с 1 января 1997 г.
Уголовный кодекс - это именно тот закон, с которым
особенно тесно связан УПК. Уголовно-процессуальный закон, как и
основанное на нем уголовное судопроизводство, прежде всего и главным
образом придуманы в ходе развития человеческого общества для того,
чтобы иметь возможность применять нормы уголовного закона. Однако
важно не только решить вопрос о возможности (или невозможности)
применения норм уголовного права. Важно при этом обеспечить
ограждение личности от незаконного и необоснованного обвинения,
ограничения прав и, наконец, осуждения. Именно на выполнение этих
задач ориентирует ч. 1 ст. 6 УПК. Вместе с тем нельзя не признать,
что без уголовного закона уголовное судопроизводство и УПК теряют
всякий смысл. В то же время отсутствие уголовного процесса и
уголовно-процессуального закона неминуемо порождает омертвление
уголовного закона. Без уголовного процесса уголовный закон теряет
свои охранительные функции. Нормы уголовного процесса-это своего рода
нервные клетки и кровеносные сосуды, обеспечивающие жизнь уголовного
материального закона, высшей и единственной (согласно ст. 1 УК)
формой которого является УК. Вот почему в литературе можно нередко
встретить взгляд на уголовный процесс как форму жизни уголовного
закона.
Наличие столь тесной связи уголовного материального и
уголовно-процессуального законов не может, однако, быть достигнуто,
если не обеспечен определенный уровень соответствия между УК и УПК.
Поэтому не случайно в России кодификация уголовного и
уголовно-процессуального законодательства в XIX-XX вв. проходила
одновременно. Примером тому могут быть судебная реформа 1864 г.,
первая и вторая кодификации уголовного и уголовно-процессуального
законодательства, прошедшие в 1920-х гг. и в конце 1950-х-начале
1960-х гг. Отступление от, можно сказать, сложившихся традиций при
проведении последней кодификации уголовного и
уголовно-процессуального законодательства России вызвано рядом
причин, в том числе незавершенностью построения судебных и других
правоохранительных органов Российской Федерации, отсутствием ряда
необходимых федеральных конституционных законов о судах, иными
обстоятельствами.
Кстати, об органической связи уголовного материального и
уголовного процессуального права свидетельствуют и факты нынешнего
этапа систематизации и кодификации российского законодательства.
Принятие в середине 1996 г. УК вызвало немедленную реакцию-срочную
работу по подготовке проекта федерального закона, предусмотревшего
целую систему уголовно-процессуальных норм, которые были
инкорпорированы в УПК РСФСР (Федеральный закон от 21.12.1996 N 160-ФЗ
"О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный
кодекс РСФСР и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР в связи с
принятием Уголовного кодекса Российской Федерации" // СЗ РФ.
1996. N 52. Ст. 5881). Принятие этого Закона обеспечило реальное
введение в действие нового УК с 1 января 1997 г. Но это, конечно, был
вынужденный и временный выход из положения. Новому уголовному закону
нужен был современный уголовно-процессуальный кодекс. Он и был принят
Государственной Думой 22 ноября 2001 г., а началом его действия
установлено 1 июля 2002 г.
В процессе последней кодификации недооценка взаимосвязи
и взаимозависимости двух смежных отраслей права неблагоприятно
отразилась на формулировке ряда норм УПК. Не случайно еще до начала
действия УПК законодатель был вынужден привести в соответствие с УК
(к сожалению, не в полной мере), например, положения ст. 25, 26, 28
УПК (см. Федеральный закон от 29.05.2002 N 58-ФЗ). (Позже ст. 26 УПК
и ст. 77 УК признаны утратившими силу (федеральные законы от
08.12.2003 N 161-ФЗ и N 162-ФЗ).) Об органической связи
уголовно-правовых и уголовно-процессуальных норм напоминает также
Федеральный закон от 27.07.2006 N 153-ФЗ, разработка которого
обусловлена принятием федеральных законов "О ратификации
Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма" и "О
противодействии терроризму". Вслед за перечислением изменений,
вносимых в УК, в этом законе представлены дополнения в УПК. Без них
новые нормы УК не могут быть применены и воздействовать на
общественные отношения.
Работая с текстом УПК, необходимо учитывать положение
Закона о введении в действие УПК, согласно которому новый УПК введен
в действие с 1 июля 2002 г., за исключением положений, для которых
установлены иные сроки и порядок введения в действие, причем надо
иметь в виду поправки, внесенные в Закон о введении в действие УПК
Федеральным законом от 29.05.2002 N 59-ФЗ.
Обращаясь к нормам УПК, необходимо обязательно учитывать
изменения и дополнения, которые в него внесены перед самим началом
его действия. Имеются в виду федеральные законы от 29.05.2002 N 58-ФЗ
и от 24.07.2002 N 98-ФЗ. В печати промелькнули суждения о том, что
изменения и дополнения УПК носят чисто технический (уточняющий)
характер. С такой оценкой можно согласиться лишь отчасти. Среди более
80 поправок, содержащихся в Федеральном законе от 29.05 2002 N 58-ФЗ,
многие носят характер редакционных уточнений. Но определяют главное в
содержании указанных законов не они, а существенные, принципиальные
новации, которые, несомненно, окажут влияние на регулирование
общественных отношений в ходе производства по уголовному делу. В
связи с этим хотелось бы обратить внимание судей, следователей и
других практических работников на важнейшие новеллы,
инкорпорированные в УПК.
Прежде всего необходимо уяснить изменения и дополнения,
внесенные в ст. 25, 26 и 28 УПК. В этих
статьях, как
известно, установлены условия и предпосылки прекращения уголовных дел
и уголовного преследования ввиду освобождения от уголовной
ответственности в связи с примирением сторон (ст. 25) и изменением
обстановки (ст. 26), а также ввиду деятельного раскаяния (ст. 28).
Внесенные дополнения и изменения в эти
статьи
несколько смягчили (хотя полностью и не устранили) противоречия между
процессуальным (ст. 25, 26, 28 УПК) и материальным (ст. 76, 77, 75
УК) законами.
Изменения и дополнения коснулись статей УПК,
определяющих правовое положение дознавателя, следователя, прокурора
(п. 6-8 ст. 5, ст. 37, 151, ч. 3 ст. 157, 225 и др.). В связи с этим
необходимо обратить внимание на следующие новеллы. Во-первых, отныне
уголовные дела, по которым расследование осуществляется в форме
дознания, может вести не только дознаватель, но и следователь.
Во-вторых, дознаватель и следователь на основании поручения прокурора
полномочны, кроме своих основных обязанностей, поддерживать
государственное обвинение в суде по делам, по которым они проводили
дознание.
Весьма существенными следует признать и дополнения,
внесенные в ст. 39 УПК. Как известно, ч. 4 ст. 39 (в первой редакции)
было установлено, что обжалование следователем прокурору указаний
начальника следственного отдела не приостанавливает их исполнения, за
исключением случаев, когда они касаются избрания меры пресечения и
производства следственных действий, которые допускаются только по
судебному решению. Федеральным законом от 29.05.2002 N 58-ФЗ перечень
этих исключительных случаев дополнен. К ним еще отнесены: привлечение
лица в качестве обвиняемого, квалификация преступления, объем
обвинения, а позднее в этот перечень включено указание на случай
изъятия уголовного дела и передачи его другому следователю
(Федеральный закон от 04.07.2003 N 92-ФЗ). Это, разумеется, усилит
гарантии процессуальной самостоятельности следователя и определенную
согласованность положений ст. 38 (ч. 4) и 39 (ч. 4) УПК.
К числу принципиально важных поправок нужно отнести
изменение п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК, которая (в первоначальной редакции)
к основаниям вынесения оправдательного приговора отнесла отсутствие в
деянии признаков преступления. Это была серьезная ошибка
законодателя! "Наличие признаков преступления" - это
критерий оценки первичной информации при решении вопроса о
возбуждении уголовного дела (см. ч. 2 ст. 140 УПК, ч. 2 ст. 108 УПК
РСФСР). В переводе на общедоступный язык это - наличие сведений,
дающих основания предполагать (или допускать) возможность совершения
преступления. Такой информации достаточно, чтобы возбудить дело, а в
ходе предварительного расследования (нередко и судебного
разбирательства) убедиться, было ли совершено преступление. Если в
законченном расследованием уголовном деле есть доказательства лишь
"признаков преступления", прокурор не должен утверждать
обвинительное заключение (обвинительный акт) и направлять дело в суд,
а судья - не должен вносить его в судебное разбирательство. Когда же
речь идет об оправдательном приговоре, здесь существуют только три,
основания: не установлено событие преступления; подсудимый не
причастен к совершению преступления; в деянии подсудимого нет состава
преступления. Эти три реабилитирующих основания действуют и при
прекращении дела в стадии предварительного расследования (п. 1, 2 ч.
1 ст. 24, п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК). Иного, как показывает столетняя
практика, не дано. Поэтому приведение ст. 302 УПК в соответствие со
ст. 24 и 27 УПК - это неизбежное исправление допущенной ошибки. К
сожалению, по небрежности разработчиков проекта Федерального закона
от 29.05.2002 N 58-ФЗ аналогичные поправки не внесены в ст. 348 (ч.
4) и ст. 350 (п. 2) УПК.
Нельзя не признать важными изменения ст. 30 УПК,
согласно которой ходатайство подсудимого о рассмотрении дела о тяжких
и особо тяжких преступлениях в коллегиальном составе имеет
юридическую силу, если оно заявлено до начала судебного заседания, а
не судебного следствия, как предусматривала ст. 30 в первоначальной
редакции.
Несомненно, оправданными являются дополнения ч. 1 ст. 40
и п. 6 ч. 3 ст. 151 УПК, касающиеся деятельности такого органа
дознания, как Государственная противопожарная служба. Законодатель в
данном случае восполнил допущенный пробел в законе.
Нельзя признать несущественным или улучшающим лишь
редакцию ст. 108 УПК инкорпорацию в нее ч. 5, согласно которой
принятие судебного решения об избрании меры пресечения в виде
заключения под стражу в отсутствие обвиняемого допускается только в
случае объявления обвиняемого в международный розыск. Безусловно,
важными являются дополнения ч. 4 ст. 150 УПК, в соответствии с
которыми уголовные дела, указанные в п. 1 ч. 3 ст. 150 (перечисляющей
дела о преступлениях, расследование по которым проводится в форме
дознания), по письменному указанию прокурора могут быть переданы для
производства предварительного следствия. Существенно и дополнение ч.
2 ст. 157 УПК в части полномочий таможенных органов по производству
неотложных следственных действий. Не считаю редакционной правкой
дополнение ст. 225 (ч. 2) в части обеспечения права обвиняемого на
ознакомление с обвинительным актом. Тем самым устранено наметившееся
несоответствие между ст. 225 и п. 2 ч. 4 ст. 47 УПК. Столь же
позитивно надо оценить и дополнение ч. 3 ст. 225 о возможности
потерпевшего ознакомиться с этим актом, хотя следовало бы
одновременно внести соответствующие дополнения в ст. 42 УПК.
Вряд ли было бы оправданным оставить без внимания
"незначительное" редакционное изменение п. 2 ч. 3 ст. 49
УПК. Прежде (в первой редакции ст. 49) в нем было указано о допуске
защитника к участию в уголовном деле с момента возбуждения уголовного
дела в соответствии со ст. 223 и 318 УПК (т.е. в случае возбуждения
дела в порядке дознания против конкретного лица и по делам частного
обвинения). Теперь же в результате "редакционного уточнения"
защитник участвует в деле с момента его возбуждения против
конкретного лица в любом случае. Вряд ли будет правильным считать эти
изменения несущественными!
Наконец, несколько слов о незаметном, на первый взгляд,
изменении ст. 63 УПК: в ней всего лишь исключена ч. 2. До вступления
в силу Федерального закона от 29.05.2002 N 58-ФЗ судье запрещалось
участвовать в рассмотрении дела, если он в ходе досудебного
производства принимал решение о применении меры пресечения в виде
заключения под стражу либо о продлении срока содержания обвиняемого
под стражей, а также проверял законность задержания подозреваемого
или обвиняемого. Теперь ограничения сняты. С отменой ч. 2 ст. 63 УПК
и исключением ее из УПК расширены возможности районных судов в части
более интенсивной деятельности судей, особенно односоставных районных
судов. Можно по-разному относиться к этому новшеству, но невозможно
отрицать его значения для регулирования уголовно-процессуальных
отношений.
Необходимо обратить внимание пользователей
Комментария
к УПК на те новшества, которые принес Федеральный закон от 29.05.2002
N 59-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон
"О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации". Исключив ст. 9 из Закона о введении в
действие УПК, законодатель тем самым снял ограничения на применение
ст. 246 УПК. А это означает, что уже с 1 июля 2002 г. участие
обвинителя по всем уголовным делам в судебном разбирательстве
обязательно.
Отметим также, что важное положение Федерального закона
от 29.05.2002 N 59-ФЗ состоит в том, что им исключены из Закона о
введении в действие УПК п. 1-3 и 7 ч. 1 ст. 10. Это означает, что уже
с 1 июля 2002 г. (а не с 1 января 2004 г., как ранее
предусматривалось) судам передано в ходе досудебного производства
осуществление полномочий:
а) по применению мер пресечения в виде заключения под
стражу, домашнего ареста;
б) продлению срока содержания под стражей;
в) помещению подозреваемого, обвиняемого, не
находящегося под стражей, в медицинский и (или) психиатрический
стационар для проведения судебно-медицинской или
судебно-психиатрической экспертизы;
г) наложению ареста на корреспонденцию и выемке ее в
учреждениях связи.
Нетрудно заметить, что приведенные положения из
Федерального закона от 29.05.2002 N 59-ФЗ являются не техническими и
не редакционными по своей сути. Они, как и указанные ранее изменения
и дополнения УПК, имеют существенное значение и самым
непосредственным образом оказывают влияние на регулирование
уголовно-процессуальных отношений. Оценка осуществленных изменений в
данной работе не дается, а практическим работникам надо их непременно
учесть. Для упрощения пользования нормами Закона о введении в
действие УПК мы его приводим (в конце книги) с учетом изменений,
внесенных в него Федеральным законом от 29.05.2002 N 59-ФЗ.
Что же касается Федерального закона от 24.07.2002 N
98-ФЗ, то из внесенных им изменений следовало бы обратить внимание по
крайней мере на два. Первое касается дополнения в ст. 92 УПК и
заключается в том, что лицо, осуществляющее предварительное
расследование, вправе сократить продолжительность свидания
подозреваемого наедине с защитником, предоставляемого до начала
допроса подозреваемого, в случае необходимости производства
процессуальных действий с его участием.
Вторая корректировка УПК состоит в дополнении новой ч. 7
ст. 109. Ее суть в том, что если при производстве по групповому
уголовному делу хотя бы одному из обвиняемых, содержащихся под
стражей, 30 суток оказалось недостаточно для ознакомления с
материалами уголовного дела, то следователь с согласия прокурора
вправе возбудить ходатайство о продлении срока содержания под стражей
в отношении обвиняемого или обвиняемых, ознакомившихся с материалами
дела, если не отпала необходимость в применении к нему или к ним
заключения под стражу и отсутствуют основания для избрания иной меры
пресечения.
Всего же указанными федеральными законами в 2002 г.
внесена 141 поправка в УПК. В 2003 г. Федеральным законом от
04.07.2003 N 92-ФЗ в УПК внесено еще больше изменений и дополнений -
181, не считая поправок, касающихся бланков процессуальных документов
(гл. 57 УПК). В УПК инкорпорированы четыре новых статьи (158, 474,
475, 476). Среди поправок немало тех, которые носят принципиальный
характер. В частности, изменения и дополнения, внесенные в ст. 5,
37-39, 44, 46, 53, 163, 171, 189, 192, 217, 222, 354, 360, 363, 375 и
др., в основном направлены на уточнение полномочий участников
уголовного судопроизводства, расширение их процессуальных прав,
обеспечение выполнения ими своих обязанностей. Судьям, следователям,
дознавателям, прокурорам необходимо иметь в виду новые виды
доказательств, включенные в УПК Федеральным законом от 04.07.2003 N
92-ФЗ, заключения и показания специалиста (ст. 74, 80). Важными
являются внесенные в УПК указанным Законом изменения, расширяющие и
уточняющие основания возвращения судьей уголовного дела прокурору
(ст. 237); однако необходимо иметь в виду, что ч. 4 ст. 237 УПК
просуществовала лишь около 6 месяцев, так как вскоре была признана не
соответствующей Конституции (см. Постановление КС РФ от 08.12.2003 N
18-П), в связи с чем не подлежит применению. Существенными являются
положения, восстанавливающие (в определенной мере) ревизионные начала
в деятельности судов второй инстанции (ст. 360); предоставляющие
право принесения апелляционных и кассационных представлений не только
государственному обвинителю, как это было предусмотрено первой
редакцией этой статьи УПК, но и вышестоящему прокурору (ст. 354).
Новая редакция ст. 316, 466, 467, 469-472 УПК внесла настолько
существенные изменения в содержание имеющихся норм в этих статьях,
что позволяет считать их новеллами.
Изучая Федеральный закон от 04.07.2003 N 92-ФЗ,
начинающим свою деятельность практическим работникам и учащимся
необходимо тщательно сопоставлять с текстом статей УПК
предусмотренные нововведения, кажущиеся, на первый взгляд, чисто
техническими, простыми и даже несущественными. Например, в п. 52
указанного Федерального закона говорится о замене в п. 4 ч. 2 ст. 171
УПК слов "со статьей 73" словами "с пунктами 1-4 части
1 статьи 73". Казалось бы - элементарное редакционное уточнение.
На самом деле эти изменения означают, что следователь не обязан
указывать в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого
обстоятельства, предусмотренные п. 5-7 ст. 73 УПК. Это уточнение
является важным, так как к моменту составления указанного
постановления следователь не всегда располагает доказательствами,
подтверждающими указанные обстоятельства. К тому же и без них
сущность обвинения понятна. Отсутствие сведений об этих
обстоятельствах отныне не может препятствовать вынесению
постановления о привлечении в качестве обвиняемого и предъявлению
обвинения.
Или другой пример. Пунктом 73 Федерального закона от
04.07.2003 N 92-ФЗ предусмотрено: в ч. 1 ст. 314 слова "пяти
лет" заменить словами "10 лет". Сопоставив это
"простое редакционное" уточнение с текстом ч. 1 ст. 314
УПК, нетрудно обнаружить, что с принятием этой поправки упрощенный
порядок судебного разбирательства (без исследования доказательств)
при определенных условиях допускается теперь не только по делам о
преступлениях небольшой и средней тяжести, как это было прежде, но и
по делам о тяжких преступлениях.
Приведенные далеко не исчерпывающие данные
свидетельствуют о том, насколько существенные изменения и дополнения
были внесены в УПК как в 2002 г., так и в 2003 г., многие из которых
оказали и оказывают непосредственное влияние на регулирование
уголовно-процессуальных отношений на разных этапах производства по
уголовному делу.
Принятый на исходе 2001 г. УПК не в полной мере отражает
его взаимную зависимость с УК. В определенной мере этим самым
обусловлено еще до начала действия УПК изменение, например, ст. 25,
26 и 28 УПК (см. Федеральный закон от 29.05.2002 N 58-ФЗ). В
известной мере указанный Федеральный закон снял эти противоречия,
исключив такое условие прекращения дел ввиду освобождения лица от
уголовной ответственности, как осуществление впервые уголовного
преследования в отношении обвиняемого или подозреваемого. Это была
грубая ошибка: так как состоялась подмена уголовно-правового понятия
(ст. 75, 76, 78 УК) уголовно-процессуальным. То, что законодатель еще
до начала действия УПК обнаружил разницу между фактом совершения
преступления впервые (уголовно-правовая категория) и осуществлением
против лица впервые уголовного преследования (процессуальный фактор)
- это, конечно, обнадеживает. Как позитивный фактор можно оценить и
то, что в процессуальных нормах (см. ст. 25, 26, 28 УПК) содержалась
прямая ориентация на прекращение дела в случаях, предусмотренных
соответствующими статьями УК (см. ст. 76, 77, 75). Но вся беда в том,
что в некоторых случаях законодатель, исправляя допущенные ошибки,
все же попытался (хотя и не в такой мере, как в первой редакции
указанных
статей УПК)
"подправить" УК, хотя делать это он был не вправе (см. ст.
1 УК). Получилось так, что, с одной стороны, УПК отсылает к нормам
УК, а с другой стороны, сохраняет установку на прекращение по
указанным основаниям дел о преступлениях небольшой и средней тяжести.
Между тем ни в ст. 76 УК, ни в ст. 75 (ч. 1) УК о преступлениях
средней тяжести до декабря 2003 г. не сказано ни слова. Тем самым
законодатель непроизвольно создал тупиковую ситуацию: если выполнишь
установку ст. 25 УПК - нарушишь ст. 76 УК; если последуешь за
материальным законом, вступишь в конфликт с процессуальным законом.
Аналогичная дилемма возникла при применении ст. 28 УПК и ст. 75 УК.
Ввиду проведенного существенного изменения действующего УК (см.
Федеральный закон от 08.12.2003 N 162-ФЗ) указанные коллизии норм
законов двух смежных отраслей права разрешены. Но надо твердо
усвоить, что нормы УПК не могут "подправлять" нормы УК,
должны ориентироваться на них, а не на возможные изменения
материального закона (в ближайшем или отдаленном будущем). Это -
общее положение, которое необходимо соблюдать при применении норм УК
и УПК в ходе производства по уголовному делу, а также в процессе
дальнейшей законотворческой деятельности.
Некоторые считают, что конкуренцию норм
уголовно-процессуального закона и других нормативных актов в полной
мере регулирует ч. 1 ст. 7 УПК, согласно которой суд, прокурор,
следователь, орган дознания и дознаватель "не вправе применять
федеральный закон, противоречащий настоящему Кодексу". Вроде бы,
все ясно?! Да, лицу, далекому от юриспруденции, пожалуй,
действительно ясно. А на самом деле все не так просто. Это положение
нельзя абсолютизировать, оно не носит универсального характера.
Во-первых, как уже отмечалось, "с помощью" УПК законодатель
не вправе "подправлять" нормы УК: если возникла
необходимость, надо вносить изменения в УК. Во-вторых, прежде чем
разрешать коллизии (противоречия) между нормами различных отраслей
права, надо прежде всего определить, какие общественные отношения
предстоит урегулировать. Основной вопрос в указанном выше
случае-установление оснований к освобождению от уголовной
ответственности, т.е. уголовно-правовой вопрос, а он, как известно, в
силу ст. 1 УК разрешается только Уголовным кодексом.
Уголовно-процессуальный кодекс устанавливает лишь процессуальные
средства для применения норм уголовного права. Поэтому при решении
вопроса об освобождении от уголовной ответственности ввиду примирения
потерпевшего и лица, совершившего преступление небольшой или средней
тяжести, прежде надо уяснить положения ст. 76 УК, а затем обращаться
к ст. 25 УПК. Может возникнуть вопрос: а как же ч. 1 и 2 ст. 7 УПК? -
Статья 7 действует для разрешения чисто внутриотраслевых (т.е.
процессуальных), а не межотраслевых коллизий. Если возникли
(обнаружены) противоречия в решении процессуальных вопросов между,
например, Законом о милиции и УПК, Законом о прокуратуре и УПК,
Законом об ОРД и УПК, то во всех случаях приоритет остается за УПК,
если предстоит разрешать процессуальные коллизии. Не более того.
Повторимся: при установлении коллизий (или даже противоречий) между
нормами УПК и УК предпочтение должно быть отдано тому закону, к
предмету регулирования которого относятся общественные отношения, на
формирование, изменение или прекращение которых направлены
конкурирующие правовые нормы. Правильность этого положения подтвердил
КС РФ (см. Постановление КС РФ от 29.06.2004 N 13-П // ВКС РФ. 2004.
N 4). При этом не следует забывать: нормы уголовного права невозможно
применить без уголовного процесса; смысл последнего - дать жизнь
уголовному закону (а не подменять и не поправлять его). Не случайно
их применение осуществляется только в рамках уголовного
судопроизводства.
Еще одно соображение по поводу применения ч. 2 ст. 7
УПК. Известно, что законодатель России вправе принимать федеральные
конституционные законы. Противоречие норм этих законов с УПК должно
разрешаться в пользу первых, занимающих более высокое положение в
иерархии нормативных актов. Сообразно этому противоречие между
нормами этих нормативных актов и УПК не может быть разрешено в пользу
последнего. Следовательно, и в связи с этим положения ч. 2 ст. 7 УПК
не могут быть безоговорочно приняты к исполнению.
И последнее. Впервые в законотворческой практике России
в приложении к УПК даны образцы бланков процессуальных документов,
которые предстоит составлять субъектам уголовного процесса,
наделенным властными полномочиями, на разных этапах судопроизводства.
Следует обратить внимание на то, что Федеральным законом от
04.07.2003 N 92-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" в УПК
введена часть шестая "Бланки процессуальных документов",
состоящая из одного (девятнадцатого) раздела, в который включены две
главы: а) Порядок применения бланков процессуальных документов (гл.
56); б) Перечень бланков процессуальных документов (гл. 57). При этом
бланки процессуальных документов стали составными элементами УПК, а
не приложением к нему, как было до принятия указанного Федерального
закона.
Глава 57 состоит из двух статей (476, 477). В одной из
них (ст. 476) представлен перечень бланков процессуальных документов
досудебного производства; в другой (ст. 477) - перечень бланков
процессуальных документов судебного производства.
Законодатель, однако, не ограничился увеличением числа
бланков процессуальных документов и иных структурных изменений УПК. В
гл. 56 также определены правила, на которые представляется
целесообразным обратить внимание даже во вводных положениях к
Комментарию
к УПК. Во-первых, заметим, что в случае отсутствия бланков
процессуальных документов, выполненных (точнее было бы -
"изготовленных") типографским, электронным или иным
способом, предусмотрена возможность их написания от руки (ч. 2 ст.
474 УПК). Во-вторых, в УПК оговорено, что в бланке процессуального
документа, выполненного электронным способом или написанным от руки,
подстрочный текст не является обязательным (ч. 4 ст. 474). Отсутствие
подобного положения в первоначальной редакции УПК вызывало
искусственные трения в отношениях между практическими работниками.
При всем том, что большое количество бланков
процессуальных документов предусмотрены УПК, разработчики
Федерального закона от 04.07.2003 N 92-ФЗ отдавали себе отчет в том,
что бланки всех возможных процессуальных документов предусмотреть
невозможно. Поэтому установили, что при отсутствии в перечне бланка
процессуального документа последний составляется должностным лицом
"...с соблюдением структуры аналогичного бланка..." и
требований УПК, регламентирующих осуществление соответствующего
действия или принятие процессуального решения (ст. 475). Как видим,
разработчики проекта УПК вынуждены были признать допустимым
применение аналогии в уголовном процессе, хотя уклонились от указания
об этом в ст. 1 УПК, недооценив позитивный опыт в области
гражданского процессуального права (см. ст. 1 ГПК РСФСР, ст. 1 ГПК),
а также КС РФ и Пленума ВС РФ.
По своей сути бланки процессуальных документов - это не
нормы уголовно-процессуального права, а всего лишь образцы, которые
имеют вспомогательное значение для оформления соответствующих
процессуальных актов, тем самым ориентируя практических работников на
единообразный подход к документированию процессуальных действий,
осуществляемых в ходе производства по уголовному делу. Эти документы
составляются на основе соответствующих уголовно-процессуальных норм.
Поэтому бланки указанных документов не подменяют собой правовые нормы
и не отменяют обязанность следователя, прокурора, суда соблюдать
установленный нормами УПК порядок уголовного судопроизводства, на что
справедливо указано в решениях КС РФ (см. определения КС РФ от
08.04.2004 N 152-О и от 23.06.2005 N 298-О).
С учетом высказанных соображений в данном издании
Научно-практического комментария к УПК признано нецелесообразным
размещать указанные образцы, что, как мы полагаем, с удовлетворением
будет встречено пользователями книги.
Считаем необходимым специально отметить, что в тексте
Комментария
использованы постановления не только Пленума ВС РФ (РСФСР), но и
фрагменты постановлений Пленума ВС СССР. Это не должно вызывать
недоумения при обращении к тексту
книги.
Напомним, что Пленум ВС РФ допустил возможность их применения в
части, не противоречащей Конституции и законодательству России (см.
постановление Пленума ВС РФ от 22.04.1992 N 8 (в ред. от 21.12.1993).
Используются в работе и материалы судебной практики вышестоящих судов
за годы, предшествующие началу действия норм УПК. Но эта практика
используется в тексте работы лишь постольку, поскольку она не
противоречит действующему уголовно-процессуальному закону и
поучительна для нынешнего правоприменителя.
Божьев
В.П.,
профессор
Уголовно-процессуальный кодекс Российской
Федерации
Федеральный закон
от 18 декабря 2001 года N 174-ФЗ
(в
ред. Федеральных законов от 29.05.2002 N 58-ФЗ,
от 24.07.2002 N
98-ФЗ; от 24.07.2002 N 103-ФЗ;
от 25.07.2002 N 112-ФЗ; от
31.10.2002 N 133-ФЗ;
от 30.06.2003 N 86-ФЗ; от 04.07.2003 N
92-ФЗ;
от 04.07.2003 N 94-ФЗ; от 07.07.2003 N 111-ФЗ;
от
08.12.2003 N 161-ФЗ; от 22.04.2004 N 18-ФЗ;
от 29.06.2004 N 58-ФЗ;
от 02.12.2004 N 154-ФЗ;
от 28.12.2004 N 187-ФЗ; от 01.06.2005 N
54-ФЗ;
от 09.01.2006 N 13-ФЗ; от 03.03.2006 N 33-ФЗ;
от
03.06.2006 N 72-ФЗ; от 03.07.2006 N 97-ФЗ;
от 03.07.2006 N 98-ФЗ;
от 27.07.2006 N 153-ФЗ;
с изм., внесенными Постановлением КС РФ
от
08.12.2003 N 18-П;
Определением КС РФ от 09.06.2004 N
223-О;
Постановлениями КС РФ от 29.06.2004 N 13-П;
от
11.05.2005 N 5-П)
Часть первая.
Общие положения
Раздел I.
Основные положения
Глава 1.
Уголовно-процессуальное законодательство
Статья 1. Законы, определяющие порядок уголовного
судопроизводства
1. Часть первая комментируемой статьи признает УПК
нормативным актом, определяющим порядок уголовного судопроизводства.
И хотя в ней указано, что УПК основан на Конституции, эта оговорка не
может исключить Конституцию из числа источников
уголовно-процессуального права. Во-первых, по формальным юридическим
соображениям: Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое
действие при регулировании любых общественных отношений (ч. 1 ст.
15). Во-вторых, признавая общепризнанные принципы и нормы
международного права и международные договоры РФ составной частью
законодательства, регулирующего уголовное судопроизводство, нельзя не
признать источником уголовно-процессуального законодательства (и
права) Конституцию, так как только в силу ее дозволения (ч. 4 ст. 15)
международно-правовые нормы могут стать частью системы норм той или
иной отрасли российского права.
2. При разрешении вопросов, связанных с регулятивной
функцией конституционных норм в сфере тех или иных общественных
отношений, необходимо учитывать, что эти нормы по своему положению
находятся на более высоком иерархическом уровне, чем отраслевые
нормы. В связи с этим ст. 15 Конституции устанавливает: законы и иные
правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны
противоречить Конституции. Отсюда следует: в случае противоречия норм
любого отраслевого закона Конституции действует последняя. Нельзя
заранее исключить возможность прямого применения норм Конституции при
регулировании уголовно-процессуальных отношений. Трудно просчитать,
как "поведет себя" отраслевая норма при соприкосновении с
фактическими общественными отношениями (крайне многообразными),
которые могут возникнуть в отношениях между судом, прокурорами,
следователями, дознавателями, а главное-в их отношениях с гражданами,
вовлеченными в сферу уголовного судопроизводства. Поэтому обращение к
нормам Конституции может помочь найти выход из положения.
3. Разумеется, основную массу вопросов как всего
уголовного процесса в целом, так и отдельных его частей (стадий)
регулирует УПК. Именно его нормы определяют круг субъектов
уголовно-процессуальных отношений, их права и обязанности на разных
этапах уголовного процесса, действия, которые они могут или должны
осуществлять, и решения, которые они могут или должны принимать в
ходе производства по уголовному делу. УПК, основываясь на Конституции
и учитывая федеральные конституционные законы (о судебной системе, о
военных судах) и федеральные законы (о судоустройстве, статусе судей,
мировых судьях, прокуратуре, милиции, об ОРД, адвокатуре и др.),
определил круг субъектов судебной власти, прокуратуры и ряда органов
исполнительной власти, ответственных за ведение уголовного дела
(следователь, начальник следственного отдела, дознаватель, начальник
органа дознания), установил их уголовно-процессуальные полномочия
(права и обязанности). Вступая в уголовно-процессуальные отношения,
лица, ведущие уголовное дело, в ряде случаев должны знать не только
положения УПК, но и других, связанных с ним законов. В частности,
прокурор или следователь, давая указания о проведении
оперативно-розыскных мероприятий (п. 11 ст. 37, п. 4 ст. 38 УПК),
должны знать, что и в каких пределах с учетом конкретной следственной
ситуации может осуществить соответствующий компетентный орган; могут
ли и каким образом полученные сведения быть введены в сферу
уголовного судопроизводства. Следовательно, возникает необходимость
обращения не только к нормам УПК, но и к Закону об ОРД.
4. Порядок судопроизводства, о регулировании которого
указано в комментируемой статье, - только часть уголовного процесса,
лишь его внешняя форма. Сущность же уголовного процесса составляют
многочисленные уголовно-процессуальные отношения, возникающие на
разных этапах производства по уголовному делу, а также в стадиях
возбуждения уголовного дела и при исполнении приговора, образующие в
совокупности предмет регулирования уголовно-процессуального права.
Для того чтобы эти отношения могли реально функционировать, в
уголовно-процессуальном законе определены: субъекты
уголовно-процессуальных отношений (участники уголовного
судопроизводства); объем и пределы прав и обязанностей каждого из
них; круг действий, которые они могут или обязаны осуществлять;
разновидности принимаемых решений и порядок их обжалования;
юридические факты, от которых зависит возникновение, изменение,
развитие и прекращение правоотношений.
С учетом этого можно констатировать: содержанием
конкретного уголовно-процессуального отношения (как, впрочем, и всей
их совокупности) являются действия субъектов (суда, прокурора,
следователя, потерпевшего, защитника и т.п.); внутренней формой -
права и обязанности субъектов; внешней формой - порядок и
последовательность совершения процессуальных действий и принятия
процессуальных решений.
Часть задач в этой сфере (основную) выполняет УПК.
Другую часть исполняют иные федеральные законы, нормы которых,
однако, действуют в сфере уголовного судопроизводства при решении
процессуальных вопросов лишь постольку, поскольку они согласно ст. 7
УПК не противоречат нормам УПК.
Обращение к ст. 7 УПК не дает оснований рассматривать ее
в качестве универсального механизма разрешения всех противоречий
между различными нормами при их применении в ходе производства по
уголовному делу. Статья 7 (ч. 1, 2) содержит простую и "удобную"
формулу, запрещающую суду, прокурору, следователю, органу дознания,
дознавателю применять федеральный закон или иной нормативный акт,
противоречащий УПК. Между тем эти положения ст. 7 УПК имеют
юридический смысл только при их ограничительном толковании: лишь при
выборе для применения правовых норм, относящихся к регулированию
уголовно-процессуальных вопросов, которые содержатся в законах о
прокуратуре, о милиции, о статусе судей, об ОРД и т.п. В этих случаях
имеет место приоритет норм УПК, как единственного федерального закона
(см. ст. 2-4 УПК), специально созданного для регулирования
уголовно-процессуальных отношений.
5. Рассматривая вопросы правового регулирования
уголовно-процессуальных отношений, необходимо учитывать, что они,
имея свой объект и предмет, в конечном счете направлены на
установление уголовно-правовых отношений, а также оснований и условий
приведения в действие механизма уголовной ответственности и,
следовательно, применения норм УК. Иначе говоря, производство по
конкретному уголовному делу имеет не только важное процессуальное
значение, но и уголовно-правовое. Поэтому в ходе судопроизводства по
уголовному делу при решении конкретных вопросов могут возникнуть
проблемы выбора средств регулирования не только норм
уголовно-процессуального права или только уголовного права. Может
быть и иная ситуация, когда нормы УК и УПК по-разному регулируют одни
и те же или тесно взаимосвязанные вопросы. Это, в частности, имело
место на практике при прекращении уголовных дел ввиду освобождения
лиц от уголовной ответственности. В подобных случаях ст. 7 УПК не
может разрешить проблему, так как регулирование уголовно-правовых
вопросов входит в предмет не УПК, а УК. Поэтому выбор отраслевой
нормы можно сделать, лишь определив правовую природу регулируемого
вопроса и характера регулируемых общественных отношений. (Заметим,
что ст. 7 не может регулировать установленные в ходе производства по
делу противоречия между нормами УПК и федеральными конституционными
законами.)
6. Несомненно, однако, что ведущую роль в регулировании
уголовно-процессуальных отношений играют нормы УПК. Именно они
определяют круг субъектов уголовно-процессуальных отношений
(участников уголовного процесса): носителей судебной власти;
должностных лиц органов исполнительной власти; субъектов, имеющих
собственные интересы в уголовном судопроизводстве (подозреваемого,
обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского
ответчика); их защитников и представителей. УПК определяет
субъективные права и обязанности указанных лиц на разных этапах
производства по уголовному делу. Уголовно-процессуальный закон
определяет круг иных участников уголовного процесса (свидетелей,
экспертов, специалистов, понятых, переводчиков, других участвующих в
деле лиц), их правовое положение. Сказанное позволяет подчеркнуть,
что основной массив уголовно-процессуальных компонентов определяется
УПК. Он является единственным уголовно-процессуальным законом страны.
7. К регулированию уголовно-процессуальных отношений
относятся и некоторые правовые нормы, содержащиеся также в других
федеральных законах, упоминаемых в
коммент. к
данной статье.
8. В ряде случаев положения УПК сформулированы с учетом
норм специальных законов. Однако нормы этих "других" (или
"специальных") законов, имея уголовно-процессуальную
ориентацию, должны функционировать таким образом, чтобы обеспечить
наиболее эффективное применение уголовно-процессуальных норм (см.,
например: ст. 2, 7, 9, 11 Закона об ОРД; ст. 27, 29, 35-38 Закона о
прокуратуре; ст. 20, 84 УИК). В этих случаях нормы указанных и
некоторых других законов не должны противоречить нормам УПК, а если
это случится, противоречие решается в пользу УПК. Более того,
формирование норм этих и им подобных законов, направленных на
обеспечение действия процессуальных норм, должно происходить с учетом
последних или приводиться в соответствие с ними.
9. В УПК существуют и другие нормы, которые нельзя
считать только принадлежностью этого федерального закона. Определяя
компетенцию различных звеньев федеральной системы судов общей
юрисдикции, УПК исходит из их построения, данного в конституционном
Законе о судебной системе, а частично - даже в Конституции.
Устанавливая процессуальную компетенцию, например, председателя ВС
РФ, его заместителей, председателей областных и им соответствующих
судов, УПК включает в "свою" систему норм или учитывает
многие положения судоустройственных законов. При определении
процессуальной компетенции носителей прокурорской власти УПК исходит
из того построения прокуратуры, которое дано в Законе о прокуратуре
(см., например, ч. 6 ст. 37, п. 31 ст. 5 УПК).
10. Совершенно особая роль как источнику
уголовно-процессуального права принадлежит действующей Конституции. В
формировании отраслевого законодательства ей отводится универсальная
роль, которая проявляется: а) в установлении высшей юридической силы
положений Конституции; б) ее прямом действии на всей территории РФ;
в) недопустимости противоречия нормам Конституции положений законов и
иных нормативных актов; г) всеобщей обязанности соблюдать Конституцию
и законы РФ; д) установлении иерархии нормативных актов; е) включении
в правовую систему РФ общепризнанных принципов и норм международного
права и международных договоров РФ; ж) признании в качестве условия
применения законов и других нормативных актов о правах человека и
гражданина их опубликование; з) установлении правила, по которому
законы и другие правовые акты, действовавшие на территории РФ до
вступления Конституции в силу, применяются лишь в части, ей не
противоречащей. Приведенные положения обусловливают влияние
Конституции на формирование законодательства об уголовном процессе и
правосудии. Именно это позволяет считать Конституцию юридической
базой правосудия и уголовного судопроизводства.
11. Роль Конституции в регулировании
уголовно-процессуальных отношений не может быть сведена только к
сказанному выше, так как она установила систему принципов уголовного
процесса и правосудия, определила порядок формирования федеральных
судов, сформулировала ряд норм, которые непосредственно (путем
прямого применения) или опосредованно (наряду или через отраслевые
нормы) регулируют уголовно-процессуальные отношения.
Практика судов России показала, что при рассмотрении
уголовных дел суды с трудом идут на прямое применение Конституции.
Наиболее решительно это делает ВС РФ как в постановлениях Пленума,
так и при рассмотрении уголовных дел, особенно Президиумом этого
суда. Позитивное влияние на практику судов оказало постановление
Пленума ВС РФ от 31.10.1995 N 8. Однако определить границы прямого
применения Конституции оказалось не так просто. Одно дело, когда в
Конституции указано на возможность применения ее положения при
условии принятия соответствующего федерального закона, регулирующего
права и свободы человека; совсем другое, когда из смысла статьи нужно
установить, что конституционное положение не требует дополнительной
регламентации. В последнем случае неизбежны затруднения на практике,
так как требуется использовать в комплексе имеющиеся знания
отраслевого законодательства, Конституции, общей теории права и,
конечно, имеющегося опыта.
12. Непосредственное использование прямого действия
конституционных норм было особо актуальным в первые годы после
принятия Конституции, когда особенно остро ощущалось отставание от
нее законодательства о правосудии, судебной власти и уголовном
процессе. По мере обновления отраслевого законодательства сферу
прямого применения конституционных норм стали постепенно заполнять
отраслевые нормы. Но, во-первых, при рассмотрении конкретных дел
надобность в прямом применении норм Конституции еще сохраняется.
Во-вторых, конституционные нормы определяют пределы деятельности
законодательной власти при разработке и принятии новых федеральных
законов о суде, уголовном судопроизводстве, правоохранительных
органах. В-третьих, они помогают разрешить на практике коллизии между
законами, действовавшими до вступления в силу Конституции и принятыми
после ее опубликования. В-четвертых, они дают возможность КС РФ в
предусмотренных законом случаях проверить соответствие тех или других
норм УПК Конституции (см., например, постановления КС РФ от
11.05.2005 N 5-П; от 27.06.2005 N 7-П; от 06.04.2006 N 3-П по делу о
проверке конституционности отдельных положений ряда законов и УПК //
РГ. 2005. 20 мая; 8 июля; 2006. 12 апр.). В-пятых, конституционные
нормы способствуют деятельности Пленума ВС РФ по разъяснению
уголовно-процессуального законодательства (см., например,
постановления Пленума ВС РФ от 31.10.1995 N 8; от 14.02.2000 N 7; от
10.10.2003 N 5).
13. Нормы Конституции имеют базовое значение в
обеспечении применения международно-правовых норм о правах человека и
гражданина при производстве по уголовному делу в стадии
предварительного расследования и в суде. Включив многие
общепризнанные нормы международного права в Конституцию (ст. 21-25,
45-55, 118, 120-123 и др.), законодатель тем самым способствовал их
включению в систему реально действующих норм (путем их прямого
применения), регламентирующих уголовно-процессуальные отношения. В
последующем указанные нормы либо были включены в УПК, либо продолжали
выполнение своей регулятивной роли на основе прямого применения.
Нормы УПК формировались с учетом важнейших международно-правовых
актов: Всеобщей декларации прав человека (10 декабря 1948 г.) (РГ.
1995. 5 апр.); Конвенции о защите прав человека 1950 г.;
Международного пакта о гражданских и политических правах (16 декабря
1966 г.) (Ведомости СССР. 1976. N 17. Ст. 291); Декларации основных
принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью
(29 ноября 1985 г.) и др. Сообразно развитию общественных отношений
подвергаются изменению международно-правовые стандарты в области
правосудия. Поэтому будут приниматься и новые акты. Они могут
действовать и непосредственно, но предпочтительнее по мере их
ратификации вносить изменения в действующие законы, подобно тому как
это было сделано, например, Федеральным законом от 20.03.2001 N 26-ФЗ
"О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные
акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите
прав человека и основных свобод" (СЗ РФ. 2001. N 13. Ст. 1140; N
52 (ч. 1). Ст. 4924; 2002. N 1 (ч. 1). Ст. 2).
14. Существенную роль в
обеспечении прав граждан, вовлеченных в сферу уголовного
судопроизводства, играют постановления КС РФ. В одних случаях он в
своих постановлениях признавал не соответствующими Конституции те или
другие нормы УПК, ориентируя органы расследования и суды на
обеспечение прав граждан на основе прямого применения конституционных
норм и других норм УПК, соответствующих Конституции (см.
Постановление КС РФ от 27.06.2005 N 7-П). В других случаях, признавая
положения статьи (или ее части) УПК не соответствующими Конституции,
суд обязывал ФС РФ внести изменения в уголовно-процессуальное
законодательство, соответствующее той или другой статье (статьям)
Конституции (см. Постановление КС РФ от 11.05.2005 N 5-П). Наконец,
он практиковал вынесение постановлений, которыми: а) признавал не
соответствующими Конституции положения, содержащиеся в той или другой
статье УПК; б) предлагал ФС РФ решить вопрос о внесении изменений в
УПК; в) одновременно ориентировал практические органы до внесения
изменений в уголовно-процессуальный закон решать рассматриваемые
вопросы на основе непосредственного применения положений тех или
других статей Конституции (см. Постановление КС РФ от 29.04.1998 N
13-П по делу о проверке конституционности ст. 113 УПК РСФСР // ВКС
РФ. 1998. N 4).
15. Признавая не соответствующими Конституции те или
другие положения статей УПК, КС РФ не создавал новых норм. Он либо
ориентировал суды и другие органы на прямое применение конкретных
конституционных норм, либо, основываясь на тех или других
конституционных нормах, обязывал законодателя принять новый закон. То
и другое не дает оснований считать постановления КС РФ источником
уголовно-процессуального права. В своих постановлениях КС РФ, таким
образом, дает толкование Конституции. Кроме того, разрешая дела о
соответствии федеральных законов (в том числе и УПК) Конституции, он
разъясняет, как применяются нормы УПК с учетом соответствующих
конституционных норм (см. п. 1, 3, 4 ч. 1 ст. 3 Закона о
Конституционном Суде).
16. Не являются источниками уголовно-процессуального
права постановления Пленума ВС РФ. Их предназначение-разъяснение
судам на основе изучения судебной практики действующего
законодательства. Вопрос о необходимости дачи судам таких разъяснений
может возникнуть в связи с рассмотрением судебными и кассационной
коллегиями и Президиумом ВС РФ уголовных дел в кассационном и
надзорном порядке, запросами нижестоящих судов, прокуратуры, других
правоохранительных органов. Разъяснения Пленума ВС РФ о практике
применения уголовно-процессуального законодательства распространяются
не только на суды, но и на другие правоохранительные органы и их
должностных лиц, применяющих разъясняемые законы. К числу таких актов
можно отнести постановления Пленума ВС РФ от 10.10.2003 N 5; от
05.03.2004 N 1; от 22.11.2005 N 23.
17. Представляется, что суды и другие правоохранительные
органы, наделенные функцией применения норм уголовно-процессуального
права, должны исходить из возможности использования в ходе
судопроизводства аналогии закона. Аналогией процессуального закона
принято считать применение судом и другими правоохранительными
органами таких норм права, которые прямо не разрешают конкретного
вопроса, а регулируют деятельность субъектов уголовно-процессуальных
отношений в сходных ситуациях. В УПК законодатель не выразил своего
отношения к действию института процессуальной аналогии. Однако
следует учитывать, что уголовно-процессуальный закон не
устанавливает, какие деяния являются уголовно наказуемыми, а
регулирует правоотношения субъектов в ходе производства по уголовному
делу. Аналогия в уголовном процессе не расширяет сферу возможных
репрессий (как это имеет место при ее применении в уголовном праве),
а придает динамизм уголовно-процессуальным отношениям, призванным
установить уголовно-правовые отношения и юридические факты (т.е.
уголовно наказуемые деяния), вызвавшие их возникновение.
18. Возможность применения аналогии в уголовном процессе
признает КС РФ в постановлениях от 02.02.1996 N 4-П по делу о
проверке конституционности п. 5 ч. 3 ст. 371, ч. 3 ст. 374, п. 4 ч. 2
ст. 384 УПК (ВКС РФ. 1996. N 2); от 28.11.1996 N 19-П по делу о
проверке конституционности ст. 418 УПК РСФСР (ВКС РФ. 1996. N 5); от
02.07.1998 N 20-П по делу о проверке конституционности ст. 331, 464
УПК РСФСР (ВКС РФ. 1998. N 5) и в ряде определений (ВКС РФ. 1997. N
5; 1999. N 2).
19. Применяет в своей практике аналогию
уголовно-процессуального закона и Пленум ВС РФ, как применял ее в
прошлом Пленум ВС СССР, хотя как первый, так и второй избегали
употреблять термин "аналогия" или "аналогия закона".
Например, Пленум ВС РФ ориентировал суды рассматривать гражданские
иски о компенсации морального вреда, причиненного преступлением (что
не предусматривал УПК РСФСР), применительно к правилам УПК,
регулирующим рассмотрение в уголовном деле гражданских исков о
возмещении материального ущерба, причиненного преступлениями
(постановление Пленума ВС РФ от 20.12.1994 N 10). И только в
постановлении от 08.12.1999 N 84 Пленум ВС РФ со всей определенностью
высказался по поводу возможности применения аналогии в уголовном
судопроизводстве (Сб. пост. Пленумов. Спарк. С. 827), но вскоре это
постановление признано утратившим силу (см. постановление Пленума ВС
РФ от 05.03.2004 N 1).
20. Аналогия закона в уголовном судопроизводстве может
быть применена лишь при соблюдении определенных условий:
- наличии действительного пробела в системе норм,
регулирующих уголовно-процессуальные отношения;
- ориентации на сходный случай, урегулированный нормами
УПК;
- строгом соблюдении конституционных принципов
уголовного процесса;
- недопущении ограничения прав граждан, участвующих в
уголовном процессе.
Наконец, основываясь на аналогии закона, субъекты
уголовного процесса, ответственные за ведение уголовного дела, не
могут совершать действия и принимать процессуальные решения, не
предусмотренные уголовно-процессуальным законом.
Представляется, однако, что нормы УПК, регулирующие
специальный порядок производства (например, по делам частного
обвинения), не могут на основании аналогии закона быть применены при
рассмотрении дел в общем порядке.
21. Приведенные выше положения помогут правильно решать
вопросы допустимости применения аналогии закона при производстве по
уголовным делам. И все же представляется предпочтительным решение
законодателя по поводу применения аналогии закона при регулировании
гражданско-процессуальных отношений. В ч. 4 ст. 1 ГПК установлено: "В
случае отсутствия нормы процессуального права, регулирующей
отношения, возникшие в ходе гражданского судопроизводства,
федеральные суды общей юрисдикции и мировые судьи применяют норму,
регулирующую сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии
такой нормы действуют исходя из принципов осуществления правосудия в
Российской Федерации (аналогия права)". Заметим, что действие
аналогии в гражданском процессе официально признано до принятия
нового ГПК - еще в 2000 г. (см. Федеральный закон от 07.08.2000 N
120-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Гражданский
процессуальный кодекс РСФСР" // СЗ РФ. 2000. N 33. Ст. 3346).
Можно лишь сожалеть, что разработчики проекта УПК не
восприняли опыта в области гражданского процессуального права и не
учли опыта КС РФ и Пленума ВС РФ.
Статья 2. Действие уголовно-процессуального закона в
пространстве
1. Определяющим в регламентации действия
уголовно-процессуального закона в пространстве является принцип
государственного суверенитета, исключающий на территории независимого
и суверенного государства деятельность (в том числе
уголовно-процессуальную) представителей власти другого государства и
применение законодательства другого государства.
Вместе с тем ч. 1 комментируемой статьи допускает
возможность установления иных правил действия
уголовно-процессуального закона в пространстве, если это
предусматривается международным договором РФ. Подобные договоры могут
быть как многосторонними (в частности, Конвенция о защите прав
человека 1950 г. и протоколы к ней, Международный пакт о гражданских
и политических правах (16 декабря 1966 г.) (Ведомости СССР. 1976. N
17. Ст. 291; БВС РФ. 1994. N 12)), так и двусторонними (в основном
это договоры об оказании помощи по гражданским, семейным и уголовным
делам). Согласно ч. 4 ст. 15 Конституции общепризнанные принципы и
нормы международного права и международные договоры РФ являются
составной частью ее правовой системы, а если международным договором
РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то
применяются правила международного договора.
2. Правила УПК распространяются на дела о преступлениях,
совершенных как на территории РФ (в том числе на воздушном, морском
или речном судне, находящемся вне пределов Российской Федерации под
флагом РФ и приписанном к порту РФ), так и на территории другого
государства, если это преступление направлено против интересов
Российской Федерации.
3. В соответствии с УПК должны осуществляться также
отдельные следственные и судебные действия, выполнение которых
вытекает из международных договоров РФ и принятых в их развитие
поручений компетентных правоприменительных органов других стран, а
также из иных договоренностей на основе взаимности.
4. Нормы законодательства иностранного государства в
такого рода случаях могут быть применены, лишь только если это
соответствует договору, соглашению или принципу взаимности и если это
не противоречит законодательству и другим международным
обязательствам РФ.
Процессуальные действия, совершенные во исполнение
поручения об оказании правовой помощи по уголовным делам на
территории иностранного государства в соответствии с его
законодательством, и их результаты признаются имеющими такую же
юридическую силу, как если бы они были получены на территории РФ в
соответствии с УПК (ст. 455).
Статья 3. Действие уголовно-процессуального закона в
отношении иностранных граждан и лиц без гражданства
|
